Я оглядываюсь на входную дверь, но не двигаюсь с места.
– Мы можем подождать…
– Не говори глупостей, – отмахивается мама. – Езжайте, кому говорят!
В машине Кай бросает на меня короткий, пустой взгляд. Ничего не спрашивая, он трогается с места. Пообещав себе больше никогда не верить дешевым актерским трюкам мамы, я отворачиваюсь к окну. Ветер, поднимая маленькие вихри, гонит остатки жухлой листвы вдоль дорог. Темные скелеты деревьев кажутся неестественно яркими на фоне бездонного октябрьского неба. В витринах магазинов красуются остроконечные шляпы из дешёвого нейлона и сладости со скидкой. Пять минут до библиотеки тянуться бесконечно долго.
Кай паркует пикап прямо перед входом в здание. Воздух пахнет зимой, речной водой и клюквой в сахаре. Не дав мне взять хотя бы один контейнер, Кай дергает головой в сторону стеклянной двери. Решив не спорить, я отпираю замок и мы заходим внутрь. Без света в детском отделе пустынно и сумрачно, но едва Кай зажигает лампы, как тени рассеиваются.
Мы работаем молча, старательно избегая даже смотреть друг на друга, и эта новоприобретенная неловкость сильно выматывает. Зачем он здесь, если даже смотреть на меня не хочет?
К тому времени, когда приходит мама, зал населяют привидения из марли и лохматые ведьмы из пряжи, с верхних полок смотрят тыквы-фонари с безопасными электрическими свечами внутри, а углы затянуты паутиной – Кай рассадил на нее огромных, мерзких пауков, которые издалека выглядят гораздо более живыми, чем мне хотелось бы. Мама суетливо шуршит пакетами, доставая одноразовую посуду и сладости. Пока я помогаю ей разложить печенье и конфеты по картонным стаканчикам, Кай приклеивает на стену целую стаю летучих мышей из тонкой черной бумаги, и теперь каждый раз, когда кто-то проходит мимо, их крылья шевелятся, будто живые.
Еще нету пяти, когда вверх по лестнице влетают первые два человека-паука, а за ними следом мальчик в плаще и с нарисованным на лбу шрамом в форме молнии. Тишину библиотечного зала мгновенно заполняют детские голоса. Кай включает музыку, и мама, в нахлобученной на бок остроконечной шляпе и с приклеенным кривым носом, умело веселит маленьких проказников. Они играют в прятки, рисуют «самого страшного черного кота» и угадывают кто-есть-кто с завязанными глазами. В конце у мамы запланировано чтение первой главы Гарри Поттера, потому что Гарри – добрый волшебник в страшном мире, а дети верят в чудеса.
Следующий час я старательно держусь в тени. С того места, где я стою, мне видно, как на ветру за окном в свете уличного фонаря качаются голые ветви деревьев. Погода самая что ни на есть подходящая. Моя обязанность – следить чтоб никто не пролил сок и не схватил любопытными, сладкими пальчиками какую-то книгу, с чем я успешно справляюсь, пока не замечаю малыша в слишком большом для него костюме космонавта. Он заливисто смеется и забавно топает ножками. Совсем как в тот раз, на лестнице.
Сердце в груди ускоряет темп. Я быстро осматриваюсь в поисках Байбы: почти все взрослые устроились в дальнем конце зала, рядом с кулером, и я пробегаю взглядом по малознакомым лицам. Большинство пришли парами, кого-то привела бабушка. Байбу я замечаю не сразу. Она держится в стороне, на самом краю пропасти всех моих тайных страхов. Одна. Едва наши взгляды встречаются – ее затуманенный и мой растерянный, – как все отступает, и я вижу только тоску в ее глазах, и больше ничего. Потом она моргает, будто стряхивая меня, и устремляет свою тоску дальше, за мою спину. Обернувшись, я вижу Кая. Смеющегося, корчащего нелепые рожи Кая, с сидящим у него на руках маленьким мальчиком в слишком большом для него костюме космонавта.
Одно веснушчатое, курносое лицо напротив другого – будто отражение одного и того же человека, разорванное временем. Глядя на них, я чувствую, как в ушах нарастает гул. Меня с грохотом накрывает волна, затягивает в оглушительный поток, переворачивая небо, превращая все многообразие цвета кругом в красный с черным. Только я и тяжелые, темные воды.
Словно почувствовав мой взгляд, Кай поднимает глаза и улыбка сходит с его лица. Бумажный стакан с остатками сока скользит из моих онемевших пальцев, и я едва успеваю поймать его. Поколебавшись, Кай ставит малыша на пол, берет за руку, и ведет ко мне сквозь гогочущую толпу маленьких русалок и пиратов. Краем глаза я замечаю, как дергается, блекнет мамина улыбка, но она быстро отводит взгляд.