Кай останавливается на расстоянии двух шагов. У меня странное ощущение нереальности происходящего: сердце бухает в груди так громко, что кажется заглушает все звуки кругом. Чуть позади Кая, снизу вверх на меня смотрят два удивительных, прозрачно-голубых глаза. Невольно подавшись назад, я сглатываю. Прямо сейчас я хочу оказаться где угодно, только не тут. Не теперь.
– Эмиль, – произносит Кай, впервые за долгое время глядя мне в лицо. Он улыбается, а его глаза нет: в них лишь усталость и прозрачная глубина. – Познакомься, приятель. Это моя очень хорошая подруга.
– Пивет, – неуверенно лопочет малыш, поглядывая на меня исподлобья. Смущенная противоречивыми эмоциями, я молча разглядываю пробивающиеся из под шлема рыжие кудряшки и россыпь веснушек на переносице, не в силах вымолвить и слова. Маленький Эмиль еще мгновение робко смотрит на меня, а потом отступает за ногу Кая, прячась за ней, как за стеной. Где-то внутри я осознаю, что веду себя очень грубо и по-детски, но ничего нем могу с собой поделать. В сознании вспыхивают и гаснут красные огоньки паники. Малыш чувствует мое состояние – дети всегда чувствуют – и начинает дергать Кая за рукав. – А где мама? Я хочу к маме.
– Пойдем, – мягко отзывается Кай, бросает на меня еще один непонятный взгляд и уводит малыша. К Байбе. Не оглядываясь.
Я хватаясь за край полки, чтобы не упасть. Под влажной ладонью скользит стопка книг, верхняя съезжает на бок и раскрывается. Шелестят страницы. У меня ощущение, словно в легких вода, словно в комнате нет воздуха и я задыхаюсь. Горло сдавливает, в глазах жжет и я… мне надо выбраться на воздух, немедленно.
Глава 19
Я распахиваю дверь и вылетаю в полумрак. Вечерний воздух обжигает, отрезвляя, и я глотаю его, как безумная, пока не начинает кружиться голова. Улица пуста, только свет фонарей лужами на асфальте. Я оглядываюсь по сторонам, не понимая что делать дальше. Внутри все дрожит от желания двигаться, что-то делать. Бежать.
За спиной хлопает дверь, и я замираю, заранее зная, что это Кай. Он обходит меня, становится напротив и смотрит так, словно ему больно и это моя вина.
– Это было грубо, – в голосе упрек, в глазах сталь.
– Я знаю. Прости.
– Вот так, значит?
Я молчу.
– Почему ты просто не сказала? – прямо спрашивает он.
– О чем?
– Что встретила Байбу с Эмилем пару недель назад.
– Не знаю, – честно признаюсь я. – Не знала, что сказать.
Кай всматривается в мое лицо, словно пытаясь прочесть по нему то, что я замалчиваю. Я встречаю его взгляд, поджав губы и обхватив себя руками, боясь, что иначе рассыплюсь. Меня все еще мелко трясет. Порыв ветра подхватывает и кружит листву и обрывки мусора у наших ног. Отступив, Кай горько ухмыляется, откидывает голову и запускает пальцы в волосы. В этом жесте столько отчаянья, что у меня сжимается сердце.
– Черт возьми, как же я устал от этого, – шепчет он в бездонное небо.
Между нами – не больше двух шагов, но мы еще никогда не были так далеки, как сейчас. Очередной порыв холодного ветра подхватывает мои волосы и швыряет их в лицо. На улице градусов восемь, но кожа у меня горит, и я совсем не чувствую холода – только странную, воющую пустоту внутри, грозящую поглотить меня, вобрать без остатка.
– Не знала, что сказать? – наконец отзывается Кай. Слова, произнесенные почти шепотом, хлестко бьют по нервам. – Правда? Я же видел твой взгляд там! – резко взмахнув рукой, он указывает в сторону библиотеки. – Как насчет: помнишь девушку, с которой ты перепихнулся? Сегодня я ее встретила, с сыном!
– Перестань, Кай. Это… – я хочу сказать, что он несправедливо груб, но это не отменяет того, что он прав.
– Что?
– Ничего.
– Давай, спрашивай, – не сдается он. – У тебя же на лице все написано.
На самом деле, я все еще не имею представления, хочу ли знать. Потому, что не имею представления что мне делать с этим знанием. Ветер воет в голых кронах над головой, в пустоте у меня внутри.
– Ты не обязан мне ничего объяснять, – медленно говорю я. Ведь это горькая, но правда. Свое право на объяснения я утратила уже очень давно. Мы оба это понимаем.