У нас планы на остаток дня, так что я остаюсь в машине. Родители Кая уехали на выходные к родне, и два дня весь дом в полном его распоряжении, так что он решил пригласить пару ребят и брата, отдохнуть. В зеркале заднего вида виднеется мой рюкзак, привалившийся к дверце. Внутри зубная щетка, свежая майка и смена нижнего белья. На всякий случай.
Махнув рукой на прощание, Кай возвращается, обходит машину и достает что-то из багажника.
– Сейчас вернусь, – коротко бросает он и вновь направляется к воротам.
У него в руках черный мусорный пакет. Он разворачивает его, наклоняется к кустам и что-то кладет внутрь. Потом идет обратно с совершенно нечитаемым выражением лица, забрасывает пакет в багажник, садится за руль и заводит двигатель. При этом спина у него прямая и жесткая, а линия челюсти выпирает сильнее, чем обычно.
– Что это было? – спрашиваю я.
– Да так, чья-то дурацкая шутка, – не глядя на меня, отвечает Кай. – Не хотел, чтобы твоя мама заметила.
Меня так и подмывает продолжить расспросы, но что-то в том, как он держится, останавливает, и я откидываюсь на сиденье, решив просто поверить на слово. На самом деле, я чувствую себя измотанной: письмо с отказом из полиции, папин гипс. Одна радость – телефон молчит уже второй день.
К тому времени, как Кай паркуется у магазина, ничего в нем не напоминает о странном поведении у ворот. Мы берем тележку, заходим внутрь и бредем вдоль полок, загружая ее продуктами: чипсы, сухарики с чесноком, газировка, пиво.
От мысли, что мне вот-вот предстоит оказаться в компании его друзей, я ужасно нервничаю. С момента нашего второго первого поцелуя прошло чуть больше двух недель, но статус наших теперешних отношений мы так и не обсудили. Большую часть времени Кай занят работой: приближается зимний сезон. Параллельно он ведет переговоры с банком и занимается поиском инвесторов. В довершении всего, в начале этой недели заболел один из мастеров, и Кай был вынужден взять на себя его клиентов. Он загружен и нуждается в отдыхе, о чем красноречиво свидетельствуют и тени под глазами, и третий стакан кофе за утро.
У меня самой времени не много – мне-таки удалось получить заказ от Лайлы на рождественские эскизы, но скромные гонорары внештатного художника даже близко не покрывают безжалостно растущие расходы и счета, поэтому я устроилась на единственную работу, которую смогла найти в сжатые сроки: теперь я тружусь официанткой на полставки в маленьком кафе, где подают домашнюю выпечку и горячие напитки навынос. К концу дня устаю так, что сил хватает лишь поужинать и принять душ. Вечерами, лежа под одеялом и слушая, как за окном гудит ветер или моросит дождь, мы с Каем говорим по телефону, пока один из нас не уснет.
Однако, собирая утром рюкзак на вечеринку, реальность, вдруг, с силой грохнула меня о землю, и я поняла, что все это время обманывала себя, притворяясь, будто трех лет разлуки не было вовсе. Этих ребят я знаю: Кай с ними вырос, ходил в школу и университет. Друзья – большая и важная часть его жизни. Как они меня встретят? Как мне себя вести? Как представит меня Кай? Эти и подобные мысли весь день будят во мне желание забраться под одеяло и не вылезать до весны.
К тому же вопрос с Байбой все еще открыт: она висит между нами пропастью вопросов без ответа, бледным призраком старых обид. Всегда прямой и честный до безжалостности, в этот раз Кай ждет что первый шаг сделаю я. Пожалуй, это даже справедливо. Я исчерпала все свои вторые шансы, но все не могу решиться. Меня до дрожи пугает ответ, который я могу получить.
А еще, я не понимаю, почему меня это все вообще заботит, и тогда начинаю злиться на саму себя. Голова гудит, как пчелиный улей. Если так продолжится, я непременно покроюсь мерзкой нервной сыпью.
Словно, почувствовав мое состояние, Кай кладет руку мне на плечи и притягивает к себе.
– Расслабься, – усмехается он, – не то я оглохну от метаний в твоей голове.
– Прости. Не знаю откуда все это взялось.