– Ты сказал, что не виделся с ней, – произношу я чужим, ломким голосом. Слова тяжелые и вязкие, словно комья грязи. – Выходит, ты соврал.
– Выходит, соврал, – медленно отзывается Кай, и это как удар под дых.
В голых кронах растущих вдоль дороги лип шумит ветер. Вниз по улице с грохотом проносится грузовик.
– Что у тебя с ней?
– Ничего, – просто отвечает он, и я верю ему до смешного быстро. – Но ты ведь не это на самом деле хочешь знать. Давай, спроси.
В этот самый момент я чувствую, как в заднем кармане джинсов начинает вибрировать телефон. Внутри что-то лопается, заполняет тело оглушительным эхом, и я понимаю, что больше не в силах контролировать поток эмоций, затягивающий меня в свои темные глубины.
– Отопри машину, – тихо говорю я. Кай недоверчиво щурится, но остается неподвижным. – Отопри чертову машину! – я задыхаюсь, сорвавшись на крик.
Момент, в который Кай понимает, что я не щучу, очень четко отражается на его лице: глаза вспыхивают, челюсти сжимаются, плечи каменеют, а весь он становится как будто чуточку выше. Медленно, едва сдерживаясь, он достает ключи, нажимает кнопку на брелоке и отступает назад, увеличивая расстояние между нами. В эту минуту я ненавижу себя всеми оттенками ненависти за трусость, и точно знаю, что тысячу раз пожалею об этом решении, но телефон в кармане все вибрирует, посылая мороз по телу, и прямо сейчас я не способна думать ни связно, ни рационально. Рывком отворив дверцу пикапа, я хватаю рюкзак и, не оборачиваясь, ухожу с парковки.
Я ухожу от Кая, и он не пытается меня остановить. Не в этот раз.
[1] Вечеринка, тусовка – эст.
Глава 22
Мамин удивленный взгляд я проигнорировала. Взлетела по лестнице и заперла дверь, отказавшись ужинать. Остаток дня я мечусь по комнате, словно дикий зверь, загнанный в клетку, и борюсь с желанием либо позвонить Каю, либо разбить проклятый телефон, покончив со всем одни махом. Внутри клокочут противоречивые чувства, но гнев явно преобладает. Вот только я больше не различаю на кого же злюсь – на Кая, на Сергея, на глупого полицейского, который с небрежной легкостью отмел мое дело, как совсем неважное, или на саму себя.
Небо за окном медленно темнеет, переходя от чернильной синевы на востоке к пепельной дымке на западе. Никаких всполохов розового или оранжевого на закате – солнце, буквально, провалилось за мутную линию горизонта. Пожалуй, метеоролог, которого утром слушал отец, в кой-то веки не ошибся и ночью действительно стоит ждать снег.
Сидя на полу, без света, я в который раз думаю о маленьком мальчике с рыжими кудряшками. Он не идет у меня из головы. Волосы и глаза Кая на маленьком, курносом личике. Теперь я почти не сомневаюсь, что Кай – отец Эмиля. Возможно ли другое объяснение? Не знаю, что это говорит обо мне, но одни лишь мысли об Эмиле пронзают меня той разновидностью боли, о которой я раньше даже не догадывалась.
Старые часы внизу бьют шесть раз. Да, иначе я представляла себе этот вечер… Память подкидывает мне образы веселых вечеринок, какими они были несколько лет назад: музыка, смех, жаркий, спертый воздух и хлопья попкорна повсюду. Пульсирующий басами полумрак и жадные руки Кая на мне, когда нам удавалось уединиться.
Возможно ли, что он сейчас с ней? Еще вчера я отбросила бы эту мысль, как нелепую, но сейчас осознаю, что не могу дать однозначного ответа даже себе. Кай сказал, что между ними ничего нет, но это явная ложь. То, как они двое переглядываются, как осторожничают, находясь рядом. А еще то, как Байба смотрела на него в библиотеке… Я слишком хорошо знаю этот взгляд. Ревность, оказывается, та еще стерва.
Не в силах больше сидеть, я принимаюсь ходить по комнате, переступая в темноте через разбросанные вещи: я не потрудилась разложить их по местам, просто вытряхнув все содержимое рюкзака на пол. В слепом желании найти достаточно глубокую чашу для своего гнева, я набираю номер следователя, чья подпись стоит под ответом на мое заявление. В трубке один за другим раздаются длинные гудки. Пока жду, я смотрю в темноту за окном, стараясь разглядеть искру света в доме за рекой. Отвожу взгляд, только когда в трубке раздается щелчок и далекий голос с акцентом произносит: