– Птичка…
От его голоса меня пробивает озноб – от того, как он произносит это простое, короткое слово. Оно отбрасывает в прошлое, назад на несколько месяцев, в холодный весенний вечер нашего первого с Сергеем свидания: зал ресторана, мягкий свет, ненавязчивая музыка фоном. Я дергаю плечами, прогоняя видение, но оно липнет, не желая уходить. Моя рука в его ладони, кожа на запястье зудит от прикосновения незнакомых пальцев. Ты такая хрупкая, – с легкой улыбкой шепчет он, – словно птичка. Маленькая, нежная птичка…
– Зачем ты звонишь, Сергей?
– Как же я рад, что ты наконец ответила! Я скучал.
– Это странно, учитывая, что ты наговорил инспектору.
– А, это… Зачем ты написала заявление? Опять.
Бледный свет луны серебрит голые ветви кустов в глубине двора. Я невольно вглядываюсь в темноту. Дыхание Сергея у моего уха громкое и отчетливое, словно бы он совсем рядом. Мне мерещатся шаги за спиной, хруст заледеневшей травы под ботинками: это ощущение такое реальное, что я оборачиваюсь, но тут только я, луна и ноябрьский вечер.
– Сергей, зачем ты это делаешь?
– Ты меня бросила. Уехала, не сказав куда.
– Нет, не бросала! Мы едва встречались. Господи, это с самого начала не было серьезно, пойми ты уже наконец!
Ответом мне служит лишь его учащенное дыхание на фоне пронзительной, звенящей тишины, как если бы Сергей был на морском дне или в открытом космосе.
– Тебе не страшно там одной, в темноте?
– Что? – вот теперь страшно. Я выпрямляюсь и быстро оглядываю темный двор. Холод ползет вверх по позвоночнику, сжимает горло. – Где ты?
– Разве это важно? – усмехается он. – Важно, где ты…
И вешает трубку. Сам. Я смотрю на потухший экран и не могу понять, что же чувствую. Все, пора с этим завязывать. Если я не поставлю точку в этой истории, она никогда не прекратится: Сергей так и будет слать мерзкие сообщения, а я не буду их читать. Однако, знание того, что они существуют, будет сжигать меня медленно, по капле, пока я не истончусь и не лопну, подобно прогнившей яичной скорлупе. Последнее, что нас связывает – это телефон. Мне с самого начала стоило сменить номер и забыть обо всем.
Вернувшись в дом, я иду на кухню и заставляю себя проглотить половину того, что мама кладет на тарелку. После ужина папа садится смотреть телевизор, а мы с мамой прибираемся: моем посуду, вытираем насухо и раскладываем по полкам. Ближе к одиннадцати я желаю родителям спокойной ночи и поднимаюсь наверх, оставив выключенный телефон на кухонном столе. В своей комнате я останавливаюсь у окна и вновь вглядываюсь в поисках огонька за рекой. Ничего, только ночь и темнота.
Совершенно измотанная, я забираюсь под одеяло и долго лежу, прислушиваясь к мыслям, которые темными тучами собираются в голове. Наедине с собой, когда единственный звук в комнате – это звук собственного дыхания, быть честной гораздо проще: я сбежала из Риги и, как побитое животное прячется в свою нору, вернулась к родителям, желая укрыться за их спинами и позволить им разрешить все мои беды, когда и если возникнет такая необходимость. А когда появился Кай, я лишь добавила его еще одним кирпичиком в стену, за которой скрываюсь. Горькая, неприятная правда в том, что спасать себя – моя работа. Это изначально должна была быть я, и никто другой.
Вот только я выдохлась и не чувствую в себе сил бороться. От отчаянной и бесстрашной девочки, какой я была в детстве, ничего не осталось: лишь бледная тень в запотевшем зеркале. А эту новую, разбитую и запуганную, я не выношу. Все мои страхи и сомнения, непонятные эмоции и тревоги, слишком долго наслаивались друг на друга, образуя огромный снежный ком, который теперь с оглушительным грохотом катится на меня, грозя раздавить. Я думаю об оставленном внизу телефоне, о всех тех «где ты… я скучаю… почему ты не отвечаешь мне, маленькая дрянь… я найду тебя, обязательно найду…» и обещаю себе больше не бояться.
В доме темно и тихо. Я знаю – это невозможно, но могу поклясться, что слышу, как проклятый телефон дребезжит, вибрируя на деревянной поверхности кухонного стола.
Бззз…. Бззз… Бззз…
Глава 24
Дождь гулко стучит по карнизам. Потоки воды превращают панорамное стекло витрины кафе в картину кисти импрессиониста: размытые силуэты, блики огней, яркие мазки редкой листвы на кустарниках и деревьях в парке. В начале недели выпал первый снег, но буквально два дня спустя температура вновь скакнула за отметку выше нуля, небо заволокло тяжелыми серыми тучами, и тонкий слой снега быстро превратился в черные потоки грязи. Однако, сегодня пятница и настроение у посетителей кафе заметно приподнятое.