От мысли, что Кай все же пытался сделать шаг к примирению, внутри у меня растекается тепло. Хоть кто-то из нас способен вести себя как взрослый.
– Нет, не заблокировала. Просто сменила номер.
– Зачем?
– Сам знаешь, – не хочу сейчас говорить о Сергее. Он достаточно отравил в моей жизни, – Из-за него.
– Vend![2] – раздается со стороны амбара. – Кай, твою мать, куда ты делся?
Мы оба оборачиваемся на пьяные крики Матиаса. Пикап стоит в дальнем углу, скрытый тенью амбара. Если не шевелиться, Матиас нас вряд ли заметит. Кай не двигается с места, но меня посещает мысль, что, возможно, он совсем иначе планировал провести этот вечер. Сегодня, как-никак, день рождения его старшего брата.
– Не знала, что у Матиаса столько друзей.
– Да уж…
– Тебе стоит пойти к брату, – шепчу я, глядя как Матиас, пьяно пошатываясь и повиснув одной рукой на плече какого-то парня, тычет ему в лицо бутылкой. Бумажная корона намокла от снега и съехала на одно ухо, комично раскинув острые пики, словно цветок – лепестки. Парень смеется и качает головой.
– Мне и тут неплохо, – отзывается Кай.
Желтый свет выплескивается из распахнутых дверей амбара, сочится сквозь щели в стенах, ложась ровными линиями на вытоптанную землю, словно внутри помещения заперто крохотное солнце. Из-за створки амбарной двери показывается Байба – тонкий силуэт в светлом пальто. Она натягивает повыше воротник, сжимая ткань изящными пальцами и, улыбаясь, смотрит в сторону Матиаса. Пусть она мне не нравится, но сложно отрицать, что вот такая – бредущая среди медленно кружащихся снежинок, высвеченная бликами огня – она похожа на призрачного эльфа, невесомая и прекрасная.
По тому, как тяжело поднялась и опустилась грудь Кая, я понимаю, что ее появление не осталось незамеченным и для него, но впервые не чувствую той белой, жгучей волны, которая поднималась во мне каждый раз, при одной только мысли о Байбе. Нет, мне все еще сложно представить будущее, в котором мы обе могли бы стать подругами, но я действительно хочу оставить прошлое в прошлом.
– Помнишь, я сказал, что пытался двигаться дальше? – произносит Кай. – После твоего отъезда. Ничего серьезного не выходило. Что касается Байбы... Я чувствовал себя ужасно просто случайно повстречав ее на улице, так что говорить о чем-то большем – без вариантов.
Отстранившись, я смотрю сперва на белокурую девушку в бликах костра, а потом на парня, которому отдала сердце очень давно. Не важно что он откроет мне следующей фразой – это не повлияет на то, как я к нему отношусь. Больше нет. Теперь я это знаю.
– Кай, – я поворачиваю его лицо так, чтобы видеть глаза. – Эмиль… он твой?
В ответ Кай хмурится, поджимает губы. Время растягивается.
– Я ведь не просто выбрал первую попавшуюся девчонку тем вечером, – с горечью произносит он. – Я знал, что нравлюсь ей. И я был так зол, что мне было все равно кого это заденет.
– Ты все еще не ответил на мой вопрос…
– Да, знаю, – он трет затылок и смотрит поверх моего плеча. – Прости, это сложно. Ты уехала и когда Байба поняла, что я не заинтересован, ну… В общем, она попыталась сделать тоже самое, что и ты – заставить меня ревновать. И выбрала для этой цели Матиаса.
– Матиаса? Твоего брата Матиаса?
– Да.
– Боже! – я отстраняюсь, прижав ладонь к губам. Это так просто, что я не могу поверить, как не догадалась раньше. – Так вот почему вы так похожи. Ты ему не отец – ты его дядя!
Кай кивает, а я задыхаюсь от нахлынувших эмоций: облегчения, удивления и стыда. Да, мне стыдно от того, что крохотная, эгоистичная часть меня ликует: Кай свободен. Я опять оглядываюсь на Матиаса и Байбу, стараясь разглядеть то, что отказывалась замечать прежде.
– Матиас и Байба, они…?
– Той осенью они пару недель встречались, но быстро разошлись. Пойми, было сложно. Байбе пришлось бросить учебу, а ее отец начал здороваться с Матиасом только около года назад, хотя брат никогда не отказывался от сына. Они оба с Байбой заботятся о парнишке, и поэтому нашли способ поддерживать дружеские отношения. Все мы. В итоге, из этого бардака получилось что-то хорошее. Эмилю повезло – оба родителя просто обожают его.