Тени кругом приходят в движение, скручиваются вихрями у ног, сворачиваются клубами по углам, будто змеи. Бутоны наливаются цветом, становятся сперва бардовыми, потом темнеют, лепестки закручиваются и осыпаются черным пеплом.
«Тебе не страшно там одной, в темноте?» – шепот разносится отовсюду разом, множится, слова наслаиваются друг на друга, и я зажимаю уши. Начинаю пятится назад, к пятну света за спиной. Ветер бьет между лопаток, волосы взвиваются и хлещут по лицу и плечам. Истлевший букет роз, словно обугленный скелет костра, медленно осыпается на вытоптанную землю.
– Я тебя вижу…
Глава 30
Я просыпаюсь, словно от толчка. Задыхаясь, хватаю ртом воздух. Одеяло сбилось в ноги, волосы влажными прядями липнут к лицу и шее.
– Проклятье… – я сглатываю сухим ртом, вздрогнув от звука собственного голоса. Просто дурной сон. Это просто сон.
Выбравшись из кровати, я натягиваю свитер поверх пижамы и спускаюсь вниз. На часах половина восьмого утра. Дверь в спальню родителей заперта, значит мама еще спит. В гостиной отец дремлет с раскрытой на коленях книгой. Бледный свет наступающего дня безжалостно высвечивает седые пряди в его волосах, узор из темных вен на лежащей поверх книги кисти. Я не хочу его тревожить, поэтому прикрываю дверь в гостиную.
Во рту пустыня, в горле скребет страх в сухом остатке. Глянув на чайник, я мешкаю – в столь ранний час его шипение поднимет и мертвого. Наливаю полный стакан воды из под крана и иду на крыльцо. Отголоски ночного кошмара еще держат меня, царапают изнутри острыми когтями страха. Мне хочется на воздух – глотнуть свежего, хрустящего утра.
Запихиваю босые ноги в сапоги и открываю дверь. Двор устлан белым от ворот до крыльца. Тихо. Шагнув вперед, я слышу странный хруст и едва не падаю, потому что нога скользит, словно я наступила на мелкий щебень или что-то вроде. Стакан выскальзывает из пальцев, делает оборот и выплескивает содержимое дугой в морозный воздух. Капли воды искрят и переливаются на солнце. Наблюдая за полетом стакана, я резко вдыхаю. Глухо стукнувшись о последнюю ступеньку крыльца, он исчезает в снегу.
Затаив дыхание, я гляжу на белую гладь. На цепочку свежих следов, пунктирной линией пересекающую двор по диагонали – от ворот до крыльца. Большие ботинки, широкий шаг: мужской, размашистый. Живот стягивает, мысли вспыхивают красным. Словно в тумане, я делаю еще один шаг. С этими следами что-то не так, но прежде чем я успеваю понят что именно, обутая в сапог нога вновь скользит, и я все же падаю, едва успев подставить руки.
Больно ударившись копчиком, я едва сдерживаюсь, чтоб не застонать в голос. Холод обжигает легкие, пробирает сквозь тонкий трикотаж пижамы. На миг весь мой мир сосредоточен в той точке, от которой по телу волнами расходится боль. Пытаясь подняться, я медленно перекатываюсь на бок, и тут замечаю одеревеневший труп птицы с гротескно раскинутыми крыльями – прямо возле моих ног. Огромная и темная, с бусинами глаз и белым инеем на перьях. Черный дрозд. Наверняка один из тех, что лакомятся в кормушке у нашего окна.
Вот на что я наступила – на мертвую птицу.
Неуклюже двигаясь, я становлюсь на колени и склоняюсь ближе. К горлу подкатывает тошнота, но я смотрю, будто завороженная, не в силах отвести взгляд. Смерть неотразима в своем уродстве.
Голова с раскрытым клювом вывернута под неестественным углом, словно птица пыталась разглядеть что там у нее за спиной, да так и осталась в этом положении. Грудная клетка уязвимо развернута и среди мелких перышек что-то торчит. Я приближаю лицо к торчащему предмету, силясь разглядеть что это, и вижу металлическую шапку гвоздя. В голове слишком много мыслей: они несутся, наскакивая друг на друга, не желая складываться в хоть сколько-нибудь логичную картину. Обрывки воспоминаний, лоскуты чувств. Мой затуманенный, ошарашенный мозг пока не в силах все это обработать.
Я медленно отодвигаюсь от мертвой птицы, словно она в любой момент может напасть. Поднимаю голову и смотрю на входную дверь – краска на гладкой поверхности слегка облупилась, на уровне полутора метров от порога виднеется отчетливый след от гвоздя. Похоже, птицу к двери прибили, но не слишком сильно. Она отвалилась, едва я толкнула дверь. Но кто и зачем?