– Дрозд. Его к двери прибили, – поясняю я, показывая отметину на деревянной поверхности. – Ну, я так думаю.
– Да, похоже на то, – Матиас крутится на месте, осматриваясь. – Кофе угостишь?
Поколебавшись, я веду их в дом. Пока думаю как объяснить отцу столь ранний визит Кая, да еще и в компании брата, оба проворно разуваются и приглашают себя в кухню.
– Гатис спит? – спрашивает Кай.
– Нет, но… Погоди!
Взмахом руки Кай отметает все мои возражения и, не оборачиваясь, прямиком направляется в гостиную, прикрыв за собой дверь. Мы с Матиасом остаемся в неловкой тишине. Я тяну вниз подол свитера, надетого второпях поверх пижамы, вдруг осознав, что так и не переоделась. Матиас стоит в центре кухни, засунув руки глубоко в карманы джинсов. Его лоб прорезан линиями ранних морщин, парочка таких же намечается у губ и в уголках глаз. Взгляд устремлен в пустоту за моим плечом – на дверь, за которой скрылся Кай. Тиканье часов в прихожей оглушительными щелчками отмеряет время. Сжав губы, я отворачиваюсь.
Матиасу не нравится, что я с его братом, но он об этом не скажет. Не спросит, как сделал бы раньше. Как и я промолчу о темных кругах у него под глазами и причине вечно паршивого настроения. Пусть некоторые вещи не меняются, но что-то исчезает навсегда, остается в бликах прошлого.
– Кофе, – стряхнув оцепенение, произношу я. – Минуту…
Матиас садится за стол, прикрывает глаза и крутит головой, разминая шею. Я ставлю чайник на огонь и насыпаю в пресс кофе.
– Сделай в «турке», – ворчит он. И добавляет, заметив мой взгляд: – Пожалуйста. У тебя хорошо выходит, я помню. И покрепче. Башка трещит.
– Так и быть, – мне стоит быть вежливой: все же он тут из-за меня и моей парадоксальной способности притягивать неприятности.
Пока закипает чайник, а поверхность кофе затягивает пеной, я рассказываю Матиасу про официальное уведомление об отказе заводить дело из полиции, и про то, что я сменила номер телефона. Он слушает, задумчиво перебирая по столу пальцами. К концу моего рассказа он недоуменно хмурится, взгляд наливается тяжестью.
– Это странно, – произносит он. – Им стоило тщательнее проверить.
– Есть еще кое-что, – нехотя признаюсь я. – Лиза, девушка с которой я снимала квартиру – мне кажется, они теперь вместе. Ну, или что-то вроде. Я позвонила ей, когда хотела убедиться в Риге ли еще Сергей. И по тому, как она со мной разговаривала, стало ясно, что она верит тому же, что и полиция. Отчитала меня за то заявление.
– И как? – спрашивает Матиас.
– Что?
– Он в Риге?
– А, вроде да.
– Ты, как будто, не уверенна.
– Лиза сказала, что в тот момент, когда я ей позвонила, они были вместе.
– Интересно…
Кофе кипит. Я выключаю комфорту и снимаю «турку» с огня. Ставлю перед Матиасом на стол кружку и разливаю кипяток по оставшимся двум. Сажусь напротив, бросив взгляд на дверь. Отсюда слышны приглушенные голоса в гостиной, но о чем именно отец говорит с Каем мне не разобрать. Матиас делает глоток и довольно причмокивает.
– Так гораздо лучше, – на выдохе произносит он. – Ладно, с твоим недоухажёром все ясно. Не скажу, что я сильно удивлён. – Подавшись вперед, он смотрит на меня сквозь пар, вьющийся над кружкой. – Теперь объясни, почему найдя птичий труп, ты не вызвала полицию, а вытащила из постели моего братца?
Уткнувшись в кружку, я размышляю, как объяснить Матиасу, что полиция лишь сделает плохую ситуацию ужасной. Может я не права, но все еще держусь мысли, что рассказывать родителям пока нет смысла. Мое признание ничего не изменит, но точно расстроит отца. А это – последнее, что сейчас надо нашей семье. Я продолжаю твердить себе, что Сергей никак не мог меня найти, но верить в это почему-то все сложнее. С другой стороны – кто-то же свернул этой несчастной птице голову и прибил к нашей входной двери. Кто-то с очень плохим чувством юмора.
– Послушай моего профессионального совета – напиши заявление о вандализме. В местное отделение, – убеждает Матиас. – Кто бы это не сделал, он как минимум проник на территорию чужой частной собственности. И птица… Это злая шутка. Нельзя все так оставить.