Дни сделались короче. Город украсили праздничными огнями и теперь улочки Валки сияют россыпью брильянтовой пыли. Последние пять дней температура стабильно держится на несколько градусов ниже нуля, и на всем, кроме тротуаров и дорог, лежит пушистое одеяло снега – на лужайках в парке, на крышах домов, на деревьях и фонарях.
Возвращаться домой после работы в кафе приходится затемно, но я не возражаю. Морозный воздух прочищает голову. Порой меня все еще посещает это липкое ощущения чужого взгляда на затылке, но я старательно гоню его прочь. Нельзя всю жизнь прятаться, боясь собственной тени.
В начале декабря папе заменили гипс мягкой фиксирующей повязкой, и он заметно повеселел. Теперь папа свободно передвигается по дому и даже по двору, бодро вышагивая на костылях. Я получила оплату за серию рождественских эскизов от Лайлы и новый заказ ко дню Святого Валентина. В преддверии зимних праздников работы в кафе прибавилось, и Нора попросила меня взять две дополнительные смены. Я не против, даже наоборот: работа монотонная, дни похожи один на другой, но мне нужны деньги, пусть заработок и скромный.
Я сменила номер телефона, зарегистрировала новый адрес электронной почты и, пусть без толку, но сообщила в полицию. Я сделала все, чтобы Сергей оставил меня в покое. Часто напоминала себе, что совсем скоро этот бесконечный год завершится и заберет с собой все страхи и ужасы.
До сих пор не пойму, что это было – наивность или глупость?
Глава 33
За неделю до Рождества я лезу на чердак за коробками с елочными игрушками, гирляндами и прочей мишурой. В доме уютно пахнет лесом и праздником: накануне вечером Кай привез елку и установил в гостиной. За ночь дерево оттаяло и распушило ветки.
На чердаке темно и пыльно. Ледяной ветер гуляет по полу, гудит и завывает в печной трубе. Ребенком я любила тут играть, а сейчас холодный полумрак наводит жуть и, найдя нужное, я тороплюсь поскорее уйти. Папа помогает мне указаниями с первого этажа, пыхтя и ворча, что я слишком долго вожусь и слишком неосторожно спускаюсь по лестнице. Вот уже два дня его мучают насморк и приступы кашля, что явно не идет на пользу его настроению.
К обеду мы украсили елку и развесили фонарики, и теперь весь первый этаж переливается радужными огоньками, точно усыпанная цветными звездами вселенная. Дом уютно поскрипывает половицами, в подвале щелкает, нагреваясь, старый котел. На перилах искрит золотая мишура. Когда помогаю маме на кухне, где пахнет пряностями и мандариновым джемом, во мне ширится, растет ощущение чуда – как в детстве. Тепла и счастья.
Мы обедаем, потом я одеваюсь и выхожу во двор. Снег такой глубокий, что когда я расчищаю дорожку, сапоги проваливаются чуть не по колено. День все тянется; время сегодня ощущается вязким, словно сироп. Закончив, я звоню Каю, но в ответ слышу лишь протяжные гудки. Он обещал заехать, но даже не перезвонил.
Пока мама возится на кухне, а папа дремлет перед телевизором, я сижу за столом в своей комнате, то и дело поглядывая на телефон. Небо за окном медленно меняет цвет. Не зная чем еще заняться, я кладу перед собой лист плотной бумаги (давно пора подготовить наброски к дню Святого Валентина), и осторожно касаюсь шероховатой поверхности кончиками пальцев. Потом беру акриловые краски и вывожу алым сердце. Рассматриваю и понимаю, что не годится: слишком ярко и броско, излишне откровенно. Алый – это страсть, а никак не нежность. Тут скорее подойдут акварельные карандаши. Акварель придает воздушность, сглаживает углы. При этой мысли непрошено всплывают образы Матиаса и Байбы: ее мягкая улыбка, его тоска во взгляде. Вот бы в жизни было так же просто – сменил палитру, промыл кисти и перед тобой уже совсем иная картина.
В который раз бросаю нетерпеливый взгляд на часы: Каю давно пора приехать. Я отправила ему несколько сообщений, но все они остались без ответа. Непонятная тревога зудит внутри.
Резкий стук в дверь эхом разносится по дому. Я вздрагиваю. Рука при этом дергается и мягкий кончик карандаша ломается, оставив на бумаге маслянистую кляксу. Отбросив карандаш, я слетаю вниз, оскальзываясь в шерстяных носках на последней ступеньке. Наконец-то приехал! От волнения кровь стучит в ушах, спина покрывается мурашками.