С ним так всегда. Каждый раз, как первый.
Бросаю быстрый взгляд в окно, на просторное крыльцо за ним. В лучах заката тенью прорисовывается мужской силуэт: высокий, синяя форменная куртка и кепка. Он держит что-то большое в руках перед собой, но солнце слепит, и я не могу разглядеть что это за предмет.
Рывком открываю дверь и делаю шаг вперед, улыбаясь.
– Привет, – произносит он.
Сердце замирает.
Непонятный предмет – это огромный букет алых роз в перевязанной атласной лентой корзине. Яркий и трепещущий, словно заключенное между ладоней пламя: коснись и обожжет. Под ленту воткнута карточка. На твердом картоне с тиснением выполненная витиеватым шрифтом фраза.
«Не могу дождаться нашей встречи, птичка…».
Морозный воздух ударяет в лицо, шевелит волосы на затылке и пробирается под свитер. Дыхание сбивается, когда я беру корзину непослушными пальцами. Смотрю на курьера. Он протягивает мне планшет и приветливо улыбается:
– Распишитесь, – указывает на пустую строку в списке имен. Мое имя и мой адрес. Буквы плывут, когда я медленно беру ручку и ставлю нечеткий росчерк. – Спасибо и удачного дня.
Курьер уже разворачивается, собираясь уходить, когда я наконец прихожу в себя.
– Погодите! – сглотнув, окликаю его. – Могу я узнать от кого цветы?
На юном лице отражается замешательство. Он моргает, потом делает шаг обратно.
– А в карточке разве не указан отправитель? – мы оба смотрим на прямоугольный кусочек картона.
– Нет.
Парень перелистывает свои бумаги.
– Прошу прощения, у меня нет информации о том, кто оплатил доставку. Попробуйте позвонить в наш офис. Я уверен, там вам помогут. – Он вновь разворачивается и, уже спускаясь с крыльца, вскидывает руку. – Хорошего дня!
– И вам…
Снег искрит и переливается в лучах низкого солнца, скрипит под ботинками паренька, когда тот бодро шагает через двор. Я молча жду, пока курьер не скрывается за воротами. Калитка громко лязгает металлом о метал. Я сглатываю сухой ком в горле и медленно обвожу взглядом двор. Тарахтит мотор, удаляясь. Небо высокое, чистое, но видно, как на западе собирается жемчужно-серая пелена туч.
Я заношу букет в дом на вытянутых руках, словно чашу с кислотой, и осторожно ставлю на тумбочку в прихожей. Смотрю на него, не понимая что чувствовать. Затем забираю карточку и кладу ее в задний карман джинсов.
Наверху звонит телефон, и я вздрагиваю от этого звука – впервые за несколько недель. Он здесь. Мысль – как пощечина; она отрезвляет, выдергивает из транса.
– Милая, – зовет мама. – Кто приходил?
– Курьер.
– Курьер? – она показывается в дверях кухни. – Какие красивые розы! От кого?
Я смотрю на нее, не зная, что ответить. Видимо, у меня что-то с лицом, потому, что мама перестает улыбаться, и делает осторожный шаг ко мне.
– Все в порядке? – хмурится она. – Ты так побледнела.
– Да, – я растягиваю губы в улыбке, приказываю голосу не дрожать. – Конечно в порядке. Устала немного. Прости.
Мы обе смотрим на огромный букет алых роз – мама в восхищении, я с содроганием. В другой жизни я сочла бы их прекрасными, но сейчас мне на ум приходит только кровь. Они цвета крови.
– Так… от кого цветы? От Кая? – я медленно киваю, и мамино лицо мгновенно преображается. – Красота какая! Давай отнесу в гостиную, на свет, – она берется за корзину, и я едва сдерживаюсь, чтобы не оттолкнуть ее руки, помешать прикоснуться. Заметив мое движение, мама останавливается. – Ой, прости милая. Наверняка ты хочешь поставить их у себя…
– Нет! Нет, – продолжаю я, уже спокойнее. – Ты права, в гостиной они будут очень хорошо смотреться. У меня в комнате все равно мало места.
Мой голос звучит слишком низко и хрипло, и мама застывает в сомнении. Тогда я улыбаюсь, стараясь заставить ее поверить, что все хорошо, что ледяной ужас не сковал на миг весь мой мир. Едва мама скрывается за дверью, я взлетаю вверх по лестнице. С каждым ударом сердца в голове отдается одна мысль – он меня нашел.