Сергей здесь, в Валке. И он знает, где я живу.
Глава 34
Схватит забытый на столе телефон, я вижу оповещение о пропущенном звонке и непрочитанном сообщении. Оба от Кая.
«Прости, задержусь. Непредвиденный клиент. Потом объясню. ХО»
Не раздумывая, набираю его номер, но на том конце лишь короткие гудки. Черт! Я принимаюсь ходить по комнате, нервно покусывая ноготь на большом пальце. Внутри клубятся злость и ужас, требуя выхода. Смотрю на темный, равнодушный экрана телефона и понимаю, что мне срочно надо с кем-то поговорить, иначе голова лопнет, как переспелая тыква на жарком солнце. С кем-то, кто знает.
Поколебавшись, я все же набираю номер Матиаса. Длинные гудки, потом голосовая почта. Набираю еще раз, и все повторяется вновь. Он либо на смене, либо спит после. Черт, черт, черт! Комната плывет и качается перед глазами. Я сажусь на край кровати и зажмуриваюсь, в попытке остановить это утомительное вращение. Мне нужен Кай.
Вновь смотрю на телефон. Я сжала его так сильно, что на темном экране виднеются четкие отпечатки влажных пальцев и отражение испуга на моем лице. Нет, это никуда не годится. Я не позволю себе вернуться в это вязкое болото страха, ни за что.
Рывком выдвигаю ящик стола, разгребаю мешанину из карандашей, обрывков бумаг, скрепок и прочей дребедени, пока не нахожу конверт с гербом и печатью. Достаю непослушными пальцами сложенный лист и пробегаю его глазам в поисках номера телефона инспектора Мельникова. Набираю и жду, глядя в окно. Злость клокочет, набирая силу, и мне приходится сделать несколько медленных вдохов и таких же медленных выдохов, чтобы не отпустить ее с поводка, и не наброситься на этого далекого, безразличного человека, так легко отмахнувшегося от меня в первый раз.
– Инспектор Мельников, слушаю.
– Он прислал мне цветы! – выпаливаю я.
– Простите, с кем я говорю? – после короткого замешательства произносит он. Мое неспокойное воображение вновь рисует образ тучного тела на маленьком стуле, в комнатке с крошечным окном и пылью на подоконнике. Наверняка сквозь такое окно можно разглядеть лишь клочок неба – такой же крошечный и серый, как и все в том далеком, выдуманном мной, кабинете. – Алло!
– Прошу прощения, – зажмурившись, я приказываю себе собраться. Он и так считает меня истеричкой, не стоит укреплять его в этом убеждении. – Я просто… я немного нервничаю.
Музыка на фоне делается тише, скрипит стул.
– Говорите, – повторяет инспектор Мельников. – Я вас слушаю.
Поднявшись на ноги, я встаю напротив окна и смотрю вдаль, за реку. Ничего не вижу, потому что перед глазами танцуют алые точки. Я называю свое имя и напоминаю про поданное заявление. Инспектор стучит по клавишам и тяжело дышит. Когда находит, спрашивает усталым тоном чем еще может мне помочь. Тогда я рассказываю про присланный букет.
– Он указан как отправитель?
– Нет.
– Компания подтвердила, что букет оплачен Черновым Сергеем?
– Нет, – я не уточняла. Мне это незачем. Я знаю что цветы от него.
– Прошу прощения, тогда я не понимаю, – опять этот тон уставшего взрослого. – Почему вы убеждены, что букет прислал именно господин Чернов?
– Из-за того, что написано на карточке, – я достаю кусочек картона из кармана и читаю вслух. – Не могу дождаться нашей встречи, птичка.
– Простите, я все еще не понимаю…
– Птичка. Так он меня называл, – мне мерещится, что голос Сергея звучит совсем рядом, в одной со мной комнате, и я сглатываю. – Только он. Поэтому я уверенна, что букет прислал Сергей.
– Вы должны понимать, что это слабое доказательство, – наконец отвечает инспектор, но в его тоне больше нет усталого равнодушия. Там что-то иное, и это что-то вселяет в меня надежду.
– Прошу, проверьте еще раз, – произношу я, ненавидя себя за дрожь в голосе. – Я не давала ему мой адрес в Валке. Никто из университета вообще не знал из какого я города! Меня пугает, что он мог его узнать. Он меня пугает.
Пока инспектор молчит, его образ в моей голове вырисовывается полустёртыми линиями на грубой, пожелтевшей бумаге. Восковые мелки – черный, серый и синий. Я слышу мерное постукивание и представляю, как он смотрит в пустоту, зажав в пальцах карандаш. Карандаш покачивается и стучит тупым концом о поверхность стола. Тук, тук, тук…