– Ай! За что? – отпрянув, Кай смотрит на меня огромными глазами.
– Тише ты, – шикаю я строго. – Родителей разбудишь!
Он все еще нависает надо мной темной тенью: волосы растрепаны, в глазах недоумение, футболка сбилась у талии.
– Родителей… – красивый рот растягивается в усмешке. Кай скатывается вбок, плюхается на спину и закрывает лицо ладонями. Мы оба задыхаемся от беззвучного смеха. – Господи, мне надо переехать!
– Неплохо бы…
Не то, чтобы мои родители позволили мне оставаться у него на ночь. Где бы Кай не жил и как бы им не нравился. Маленький город, строгие нравы.
– Как ты сюда попала?
Он вновь садится и проводит пятерней по волосам, тем самым растрепав их еще больше. В глазах догорают искры смеха.
– Пешком. У меня остался старый ключ, – пожимаю я плечами. – Надеюсь, ты не против?
– Нет, конечно. Прости за сегодня. Совсем замотался и забыл позвонить. Иди сюда, – тянется он ко мне. – Я скучал.
– Кай, погоди, – как бы мне не хотелось забыться в нем, я пришла не за этим. – Мне надо тебе кое-что рассказать.
– Потом…
– Нет. Это важно.
– В чем дело? – его лицо мгновенно утрачивает сонное, расслабленное выражение.
– Мне кажется… – во рту вдруг становится сухо, словно в пустыне.
– Эй, – Кай мягко разжимает мои пальцы. Оказывается, сама того не замечая, я изо всех сил тяну на себя край покрывала. – В чем дело? Он опять звонил?
– Нет, – поспешно отвечаю я. – Если бы... И как он мог, номер то я сменила. Нет, тут другое.
– Да говори уже.
– Он мне цветы прислал. На адрес родителей.
– Ты уверенна? – после паузы тихим, обманчиво-спокойным голосом спрашивает Кай.
– Да. Вот, погоди.
Ноги ощущаются чужими и деревянными, отчего слезая с кровати, я едва не падаю. Пальцы непослушно дрожат, пока я осматриваю карманы куртки. Ненавижу себя такой – растерянной и слабой. Наконец, нащупав картонный прямоугольник, протягиваю его Каю.
– Что это? – он настороженно смотрит на плотную бумагу с надписью вензелями, словно на дикое животное, которое повстречал на лесной тропе.
– Прислал с букетом, – выдыхаю я. – Думаю, это от него.
– Что ты имеешь ввиду, говоря «прислал»? – Кай протягивает руку и, не сводя с меня взгляда, забирает уже изрядно помятую карточку. – Курьером?
– Да. Кай... – перестав вертеть перед лицом карточку, он смотрит на меня. – Похоже, он нашел меня.
Шумно втянув воздух, Кай сжимает челюсти, отчего острая линия скул прорисовывается четче. Какое-то время мы молчим. В тусклом свете с улицы все кругом сине-черное. Вдалеке проезжает машина, ей вслед раздается собачий лай. Пришедший с далекого моря ветер метет снег вдоль улицы, недовольно гудит и бьется в окна.
– Ты должна заявить об этом, – возвращая мне карточку, произносит Кай. – Завтра же.
– Да, уже.
– И ты, наконец, должна поговорить с родителями, – в который раз произносит он.
– Знаю, – кивнув, я заношу этот пункт в мысленный список дел. Я начала его составлять какое-то время обратно, сама того не заметив. Он растет с пугающей быстротой. – Но мне все еще кажется, что я лишь расстрою их, тем самым сделав плохую ситуацию – ужасной.
– Он прислал цветы на твой домашний адрес, – медленно, словно разъясняет что-то неразумному малышу, произносит Кай. – На домашний адрес твоих родителей. Тебе не кажется, что они имеют право знать, что какой-то псих знает, где они живут?
Я знаю, что он прав, но меня все равно колотит от страха. Маму это повергнет в ужас, а папа…
– Боже, как я расскажу отцу? Он же с ума сойдет!
– Не сойдет. Ты его недооцениваешь, – произносит Кай, легонько сжимая ладонью мое колено. Я смаргиваю слезу. – Если хочешь, я пойду с тобой.
– Да, – тяжело выдыхаю я. Воздух ощущается плотным и тугим. – Да, я хочу чтобы ты пошел со мной.
Обняв, Кай прижимает меня к себе, и страх почти полностью отступает.
– А теперь давай поспим, – говорит он. – Я устал, как собака. Завтра все расскажем твоим. Вместе.
– Да. Завтра.
Чего мы не знаем, так это что новый, еще только рождающийся на востоке день, готовит свои сюрпризы.