– Как ты, мам?
– Да все в порядке, милая. За меня не переживай. И за папу тоже. Пока ему не станет лучше, я останусь тут, в Валмиере. Уже сняла номер в той же гостинице, что и в прошлый раз.
– Тебе надо что-то привезти? Может, какие-то вещи? Я, наверно, могла бы попросить Кая…
– Нет, все хорошо, – мама делает ударение на последнем слове, слишком нажимает, и я ей не верю. Ничего ни хорошо, и мы обе это знаем. – На работе я договорилась. Меня заменят на пару дней, а там поглядим. Да и Рождество не за горами, возьму отпуск.
Ветер бросает горсть снега в окно, скребет по стеклу. В гостиной что-то глухо брякнуло: звук неожиданно резкий в окружающей тишине, и я вздрагиваю. По половицам тянет холодом сильнее прежнего.
– Хорошо, мама, – старательно контролируя голос, произношу я. – Отдыхай. Созвонимся утром.
– Спокойной ночи, доченька.
– Спокойно ночи.
Я сжимаю телефон и смотрю в сторону гостиной. Прислушиваюсь. Это глупо – дом пуст. Но страх, бьющийся в моем мозгу, не рационален. Он из тех мест, где живут темные монстры стенных шкафов и пыльные подкроватные чудовища. У него бездонные, блестящие глаза, а руки заканчиваются длинными, цепкими пальцами. Но, даже будучи взрослой и осознавая всю нелепость этого страха, я не двигаюсь с места, боясь перешагнуть отмеренную светильником полоску света, после которой заканчивается кухня и начинается пугающее и темное нечто гостиной.
Еще один глухой удар, потом приглушенный дребезг стекла, и вот уже новая волна холода скребет по половицам, по ногам и спине, карабкается вверх по позвоночнику. Прежде чем холод успевает добраться до затылка и сковать мысли, я вспоминаю про окно – то самое, с неисправной защелкой – и страх отступает. Выдыхаю, усмехнувшись собственной глупости, но смех тает на губах. Слишком он не к месту. Иду в комнату, попутно включая везде свет, и точно – кружевная занавеска колышется, створ окна приоткрыт, сломанная защелка глухо стучит по деревянной раме. На полу намело небольшой сугроб, и часть снега, успев растаять, впиталась в палас. Это дурацкое окно давно пора заменить на современный пластиковый стеклопакет – и теплее будет, и надежнее, – но теперь это уже точно случится не скоро.
Раздумывая, как лучше убрать устроенный непогодой кавардак, я запихиваю телефон в задний карман джинсов. Пальцы натыкаются на плотный прямоугольник бумаги. Внезапно, запах роз и промозглый холод ощущаются острее. Сглотнув, я медленно достаю то, о чем всем сердцем желаю забыть – ту самую карточку, что прилагалась к букету.
Не могу дождаться нашей встречи, птичка…
Глава 38
Когда приезжает Кай, я все еще вожусь с уборкой. Вода впиталась в палас, просочилась до самых половиц и мне пришлось сдвигать кресло и поднимать край паласа, чтоб насухо протереть доски пола. У Кая усталый взгляд и круги под глазами, шея и лицо в пятнах масла, но он так целует меня, что на одну долгую, сладкую минуту из головы испаряются все до единой мысли.
– Давай чай заварю, – произносит он, отстраняясь. – А ты заканчивай. Есть что-то на ужин? Ты меня на выходе поймала, я даже переодеться не успел. Голодный, как зверь.
– Да, в холодильнике, – я наблюдаю, как Кай скидывает ботинки и разминает плечи. – Если хочешь, прими душ, а я пока поставлю чайник и разогрею поесть.
– Звучит заманчиво. Я, пожалуй, даже соглашусь.
Тяжело ступая, Кай уходит наверх и скрывается в ванной. Я слышу, как он скидывает одежду – пуговицы на джинсах глухо звякают о кафельный пол, – треск шторки и гул воды следом. Закончив с уборкой, я беру чистое полотенце и его старый спортивный костюм, который хранился на самой дальней полке моего шкафа: спрятанный, но не забытый. Пожалуй, теперь он будет ему маловат, но это лучшее из того, что я могу предложить. Когда-то юноше-Каю нравилось, что я ношу его одежду, мне же нравился запах его футболок и худи. Не удержавшись, я подношу костюм к лицу и вдыхаю, но теперь ткань пахнет лишь стиральным порошком и немного пылью.
Приоткрыв дверь, я оставляю полотенце на крышке унитаза, поверх него кладу аккуратно сложенный костюм, и спускаюсь вниз. Ставлю чайник, накладываю еще одну порцию рагу и запускаю таймер микроволновки. Шум воды в ванной успокаивает, прогоняя из углов тени и смывая неуютное ощущение чужого присутствия, оставшееся туманным следом после ухода медиков.