Когда я разливаю кипяток по кружкам, шум воды стихает. Кай спускается вниз, звонко шлепая босыми ступнями. Я фыркаю, глядя на то, как нейлоновая ткань облепила его икры и бедра, а майка натянулась на плечах.
– Тебе стоит пополнить запас одежды, – вздернув бровь произносит он.
– Так и сделаю. Дай только добраться до твоего шкафа, – в тон ему отвечаю я.
– В любое время. Что на ужин? – Кай тянет носом, совсем как голодный домашний кот. – О, рагу! Отлично…
Он довольно потирает ладонью о ладонь и тянется за тарелкой. Я вновь думаю о том, как гармонично Кай вписывается в канву этой кухни и этого дома, всей моей жизни. Как же легко сейчас представить еще многие тысячи подобных вечеров: время, когда у нас обоих прибавятся седые нити в волосах и сантиметры в талии. Жизнь, спокойную и немного скучную, которую мы разделим.
Остаток вечера мы поводим в гостиной, окутанные сизым сиянием телевизора. Кай то и дело косится в сторону букета, но так ничего и не говорит. Надо выбросить его прежде, чем ляжем спать. Обязательно.
В какой-то момент тепло мятного чая и бормотание телевизора, в купе с завываниями ветра, убаюкивают меня, и я просыпаюсь от мягкого касания холодных простыней к коже.
– Спи, – шепчет Кай в темноте надо мной. Прозрачно-голубые глаза таинственно мерцают. – День был долгий.
Я тяну его за ворот майки, приподнимаясь навстречу. Он пахнет мылом и мятным чаем, теплом летнего дня. В моем теле больше нет усталости, только электрические искры, словно зуд под кожей. Кай упирается на руки и смотрит сверху вниз, не мигая.
– Тебе надо отдохнуть, – произносит он сипло.
– Ну же, – я зарываюсь пальцами в мягкие завитки на его затылке, – дом пустой, мы одни. Ты правда заставишь себя уговаривать?
Усмехнувшись, он приподнимается и одним быстрым движением стягивает майку, отбрасывает ее в угол комнаты. Медленно скользит взглядом по моему телу.
– Да, – шепчет он, – вполне может, что заставлю…
Время соскальзывает к порогу будущего дня. Ветер гудит в печной трубе и скребет в окна. Внизу щелкает, замолкает и вновь щелкает котел отопления. Скрипят половицы, словно по первому этажу кто-то крадется из комнаты в комнату, но то лишь ветер и тени. Тикают старые часы и низко гудит холодильник. Дом полнится шепотками и звуками, я же слышу лишь дыхание Кая вперемешку с моим, да мягкий шелест матраса под нами. До всего прочего в мире мне нет дела.
К полуночи ветер унимается. Плавая на грани яви, я медленно соскальзываю в сон. Но уже засыпая, вдруг вздрагиваю. Розы, думаю я. Я так и не выбросила эти проклятые розы.
Глава 39
Кай будит меня еще до рассвета.
– Прости, мне пора. Сегодня мы с отцом едем в Таллин, на встречу с поставщиками. Заодно хочу встретится с инвесторами. Иначе придется ждать еще недели три, не меньше.
– Стой, давай хоть кофе выпьем, – прошу я, сбрасывая остатки сна. Я еще не готова отпустить ни Кая, ни прошедшую ночь.
– Давай.
В кормушке за окном тенью виднеется какая-то птица. Она вертит головой и цокает когтями по дну, ищет чем бы полакомится. Каждый раз глядя на эту кормушку, я не могу не думать о мертвом дрозде. Это нервирует. Вот и теперь – хочется пройтись по комнатам, зажечь свет в каждой и заглянуть во все углы. Просто чтобы удостовериться.
Стараясь игнорировать непонятное чувство тревоги, я завариваю кофе. Кай намазывает тосты толстым слоем масла, кладет сверху сыр и отправляет один за другим в рот. За окном медленно светает. Сегодня у меня утренняя смена в кафе, и пожалуй, после обеда я даже успею забежать купить хоть какие-то подарки. Я разливаю кофе в чашки, когда Кай вдруг останавливает меня и заставляет посмотреть ему в лицо.
– Что?
– Слушай, я знаю, что у нас были другие планы, но в данных обстоятельствах, я хочу чтобы Рождество ты провела с моей семьей.
– Не уверенна, что это хорошая идея, – уж слишком ярко я еще помню колкий взгляд, которым меня встретила Агнес. У нас с мамой Кая впереди долгий путь.