– Это отличная идея, – возражает он, сжимая мои пальцы. – И других планов у тебя все равно нет. Не хочешь же ты сидеть одна в Рождество?
В ответ я пожимаю плечами, потому что думать о празднование чего-либо сейчас кажется крайне странным.
– Соглашайся, – не отступает Кай, – соберемся всей семьей. Мама испечет печенье с повидлом. Можно будет весь день лежать на диване и смотреть телек. Сыграем разок в Уно[1], а если снег к тому времени еще не растает, слепим с Эмилем снеговика.
При упоминании малыша я чувствую укол в сердце. Это нечестно и несправедливо по отношению к Каю, но я ничего не могу с собой поделать. Сама того не желая, я чуть отстраняюсь и отвожу взгляд.
– Не делай так, – его улыбка гаснет. – Мы же все обсудили. Байба и ее сын тоже часть семьи.
– Я знаю. Прости, – и это искренне. – Со временем, я уверенна, образ вас двоих вместе, голых, поблекнет и выветрится из моего воображения, но пока это не произошло, дай мне право ее недолюбливать. Совсем чуть-чуть.
Я тяну Кая за пояс джинсов и легонько касаюсь губами его губ. Он напряженно смотрит на меня сверху вниз, но на поцелуй отвечает.
– Меня ты простила, – тихо произносит он.
– Тебя я люблю. С Байбой все немного сложней.
– Ладно, – сдается Кай. – Но обещай подумать. На счет Рождества.
– Хорошо.
Кай переодевается во вчерашнюю одежду и уже собирается натягивать ботинки, когда я вдруг понимаю, что совсем не хочу оставаться в доме одна, пусть и не долго. Прошу его подождать и взлетаю на второй этаж, в свою спальню. Пока одеваюсь, взгляд то и дело возвращается к скомканной постели. Спускаясь вниз, я улыбаюсь, будто школьница. Не могу перестать.
– У тебя утренняя смена?
– Да.
Кай смотрит на часы, потом на меня, и сводит брови.
– Ты приедешь слишком рано.
– Всего на час. Не страшно. Приберусь заодно, – отзываюсь я, старательно избегая его взгляда. Порой мне кажется, что Кай читает меня, словно открытую книгу. В целом, я не против, но сегодня не такой день. – Перед праздниками много заказов. Я уверенна, что Нора будет на против.
– Ладно. Готова ехать?
– Да.
Но в дверях я вдруг останавливаюсь и быстрым шагом возвращаюсь в гостиную. Беру корзину с розами, стараясь держать их подальше от лица: густой аромат бьет в нос, но теперь к нему примешиваются запах мутной воды, и едва заметный – гниения. В кухне я запихиваю букет в мусорное ведро.
– Вот теперь я готова.
[1] У́но (исп. — «Uno», один). Карточная игра, разработанная американским парикмахером Мерлом Роббинсом в 1971 году. В 1992 году права на игру выкупила компания Mattel.
Глава 40
Уже в машине набираю мамин номер. Она на пути в больницу, поэтому мы договариваемся созвонится после обеда. От того, как мама говорит, внутри меня что-то надламывается: голос звучит обреченно и кажется далеким эхом ее обычного, бодрого и мягкого. Не отрывая взгляда от дороги, Кай кладет ладонь мне на ногу, чуть выше колена, и легонько сжимает.
За окном проносятся заснеженные крыши домов и темные ленты тротуаров. Закутанные в светоотражающие куртки дворники, тут и там бодро машут лопатами, расчищая тротуары и откидывая в сторону комья снега. Некоторое сугробы вдоль дороги уже чуть ли не метр в высоту. Испещренные всеми оттенками серого, они напоминая глыбы гранита с прожилкам кварца и слюды.
– Когда ты вернешься? – спрашиваю я, когда Кай останавливает пикап на задворках пекарни.
Над дверью служебного входа горит свет, значит Нора уже на работе: воздух в кухне полнится ароматами ванили, корицы и яблочного повидла, а сама она, напевая под нос, раскатывает тесто и готовит формы для пирогов.
– Это зависит не от меня, – пожимает плечами Кай. – Скорее всего завтра к вечеру, но могу и задержаться.
– Я буду скучать, – я тянусь и быстро целую его в колючую щеку. – Будь осторожен на дороге.
– Всегда, – отзывается Кай. – Передай от меня привет Гатису, когда будешь звонить маме. И скажи, что Янис подождет с зарплатой, я с ним говорил. Пусть отец не переживает.