Он тянется, хочет коснуться моего лица. Я отстраняюсь, однако Сергей все же успевает скользнуть самыми кончиками пальцев по коже вдоль моей скулы. Ощущение, как от прикосновения дохлой лягушки.
В этот момент где-то в доме оживает телефон. Сергей срывается с места и выходит из кухни, оставив меня одну. Во вселенной определенно есть боги, которые меня услышали, не иначе! Следя за дверным проемом, я осторожно поднимаюсь на ноги и оглядываюсь в поисках ножа или чего-то другого, чем можно перерезать веревки и использовать в качестве защиты. Но, едва я делаю шаг, как Сергей возвращается – просто вырастает на пороге. Не останавливаясь, он сильно толкает меня обратно на стул.
– Сколько можно! – досадливо выплевывает он, швыряя на стол мой мобильник. На экране – имя и фото Кая. Слезы обжигают глаза. Еще никогда телефон не казался мне таким родным, а Кай – таким далеким, как в этот момент. Мелодия замолкает, экран гаснет и вспыхивает вновь. Я успеваю заметить несколько оповещений о пропущенных звонках и сообщениях. Самое последнее пришло только что, от него же:
«Где ты? Перезвони!»
Сергей тоже смотрит на телефон, потом на меня, и на его лице расцветает широкая, пугающая улыбка безумного Шляпника.
– Не могу поверить, что он вот так просто уехал и оставил тебя. Я бы тебя никогда не оставил, – произносит он мягко, почти ласково. Я смотрю на него, боясь даже моргнуть, такой ужас он наводит. – Нет, ни за что бы не оставил. То, что есть между нами – гораздо сильнее любых расстояний. Так ведь, птичка?
Сергей опускается передо мной на колено, протягивает руку и гладит по волосам. Я чувствую себя странно немой, словно здесь лишь мое тело. Он перебирает пряди моих волос, сжимает одну в ладони и утыкается в нее лицом. Зажмуривается и тянет воздух, как сделал бы охотничий пес, почуявший добычу.
– Как же я скучал по этому запаху, – выдыхает Сергей. – Так скучал…
Его близость убивает. Я вдыхаю отравленный запахом Сергея и сигаретным смрадом воздух, слышу приглушенное тиканье старых часов, ощущаю горький привкус крови во рту. Ресницы становятся влажными, и я молча смаргиваю слезы, продолжая смотреть на него. Мир вокруг начинает сужаться, съёживается по краям, и я зажмуриваюсь, стараясь сосредоточится. Не смей, говорю себе. Не смей паниковать или жалеть себя. Не сейчас…
– Я думала, тебя арестовали. Звонил инспектор Мельников.
Мне очень хотелось, чтобы Сергей убрал от меня свои руки с длинными, танцующими пальцами, и вот, едва заслышав мой голос, он это делает. Да будут благословенны боги, он это делает!
– Как ты выбрался?
Прежде чем ответить, Сергей ухмыляется. Затем прикладывает к уху руку в каждому известном и понятном жесте: большой палец и мизинец оттопырены, остальные прижаты к ладони.
– Алло! – измененным, с хрипотцой голосом произносит он. Волоски у меня на теле встают дыбом. – Вас беспокоят из Рижского отделения полиции по поводу заявления на господина Чернова…
Сукин сын! Он так легко обманул меня, почти играючи.
– Этот мудила-инспектор позвонил мне сразу, как повесил трубку после разговора с тобой. Предупредил, что ты все не угомонишься.
Сергей все еще улыбается, а меня раздирает желание закричать. Запустить пальцы в его физиономию и ногтями разорвать эту ухмылку, навсегда стерев самодовольное выражение превосходства с его лица. Я даже дергаюсь вперед, но Сергей прижимает меня обратно к стулу.
– Тихо. Тихо птичка… – произносит он. – Не сердись. Злость тебе не к лицу.
– Что… – гнев поднимается, душит. – Что тебе надо?
Впервые он кажется искренне удивленным. Вновь тянется и гладит меня по волосам, но в этот раз я так резко дергаю головой, отстраняясь, что в виске с новой силой расцветает боль. Несколько прядей бьют по лицу.
– Ты, разумеется… – отзывается он. – Знаешь, я много думал о том, что было не так в наших отношениях…
– Не было это отношениями. Никогда! – перебиваю его я. Знаю, что не стоит, но это сильнее меня.
На миг мне кажется, что он вновь меня ударит – таким огнем вспыхивают темно-карие глаза. Рука поднимается, пальцы танцуют в воздухе, но он лишь вновь щипает себя за бровь и продолжает, словно я ничего и не произносила.