– Он тебя обидел, – тихо произносит он.
– Они оба меня обидели.
– Однако, его ты простила, – он ждет, а я молчу. К этому я оказалась не готова. Мысли мечутся, но ни одна путная не задерживается. Когда Сергей продолжает, в его голосе сквозит презрение. – Я вас видел вместе, слышал вчера ночью. Он тебя предал, а ты его простила. Впустила обратно в свою жизнь. И в постель.
– Мне было одиноко, – я стараюсь казаться равнодушной.
– И кто в этом виноват! – Сергей в ярости сбивает кружку. Она падает и разлетается, усыпав пол осколками. – Ты сбежала от меня! Все это время мы могли быть вместе, но ты сбежала от меня! А теперь говоришь, что тебе было одиноко!
Темные пятна на его майке увеличиваются, на висках выступают капельки пота, лицо пылает. Все мои внутренние ресурсы – та крупица слепой храбрости, что еще позволяет мне держатся, не соскользнув в благословенное забытье – уходят на то, чтобы сохранить лицо и не выказать страха. Сергей пугает меня, да, но я скорее умру на закате этого ясного, декабрьского дня, чем покажу ему на сколько силен мой страх.
– Я ошибалась, – тихо, но твердо возражаю я. – Ты прав: он обидел меня. А потом я уехала в Ригу и встретила тебя. И ты казался таким… таким добрым, таким нежным! – это полнейшая чушь, но Сергей, похоже, покупается. – Я испугалась своих чувств. Испугалась, что если доверюсь тебе, то и ты меня обидишь.
На последнем слове я позволяю голосу дрогнуть. Смягчившись, Сергей делает шаг ко мне, болезненно сокращая расстояние, а я покорно поднимаю лицо. Под подошвой его ботинка лопается и хрустит большой осколок чашки. Маме она все равно никогда не нравилась, отстраненно думаю я. Слишком тяжелая, с неудобной ручкой.
– Я бы никогда так с тобой не поступил, – шепчет он, запуская пальцы свободной руки мне в волосы. В ладони второй все еще зажат нож.
– Теперь я это знаю. Прости меня, – слезы, которые дрожат в моих глазах – это слезы отчаянья, ведь мне очень надо, чтобы Сергей мне поверил. И, к моему облегчению, он, похоже, верит. Быть может, даже принимает их за слезы раскаянья. – Прости. Мы еще можем все исправить и быть вместе! Как ты и сказал – только ты и я. – Я дергаю руками, словно хочу обнять его, забыв, что запястья надежно связанны за спиной. – Тебе надо только развязать меня.
– Я очень тщательно подготовился и все продумал перед нашей новой встречей, птичка. – Игнорируя мою последнюю фразу, Сергей поворачивает голову к Байбе. – Хорошо спланировал, да. А она все испортила. И теперь…
Оборвав фразу, Сергей рывком срывается с места и вновь принимается кружить по кухне. В одной руке нож, пальцы второй мечутся в безумном танце. Когда он вскидывает руку и яростно щиплет уголок брови, лезвие бликом отражается в бездне его глаз. Я и Байба, мы обе следим за этими метаниями, пока он, так же внезапно, не останавливается.
– Да… – произносит Сергей с улыбкой, от которой мне становится жутко. – Да, точно. Я просто убью ее. И тогда… – распрямив плечи, он смотрит одновременно на меня и в пустоту, – тогда, птичка, мы сможем уехать.
Глядя на него, стоящего в ослепительной синеве догорающего дня, я внезапно понимаю, что есть души такие бездонные и темные, как немые глубины Марианской впадины или внутренности зарытого в землю гроба. Обладатели этих душ совершенно и абсолютно безумны той чистой формой безумия, которая дана лишь некоторым. Глаза Сергея горят, лицо пылает, словно обожжённое, и он улыбается – широко и искренне, так по-детски восторженно. Он об этом даже не догадывается, но глубина его помешательства измеряется миллионами световых километров. Сплошная, абсолютная чернота.
Человеческий рассудок – штука хрупкая. Когда-то и что-то сломало этого высоко, сильного мужчину: искалечило душу и разум, наполнило ядовитыми газами, а затем отпустило на волю, как маленький ребенок отпускает в небо воздушный шарик, и тот несется, подхваченный ветром, пока не лопнет, встретив преграду. Я не в силах ему помочь, уже нет. Я просто хочу выжить, а потому подаюсь вперед, отсекая от себя бледную девушку, застывшую призраком по ту сторону стола, и произношу, растягивая губы в улыбке:
– Да, Сережа. Только позволь, я тебе помогу…
Глава 46
Заходи, – сказал кот мышке. – Поиграем.