Что тут сказать, у вселенной странное чувство юмора.
На пластинах моей памяти не остался ни Балвис, ни его сын, сидящий на пассажирском сиденье, ни поездка в больницу. Я помню лишь белый иней на волосах и ресницах Байбы, да обжигающий холод. Все, что после – потонуло в мутной черноте.
В приемном отделении нас осмотрел дежурный врач, он же вызвал полицию и, по просьбе Байбы, связался с Матиасом. Ближе к утру нас обеих выписали с диагнозом переохлаждение, переутомление, обезвоживание, многочисленные ушибы и порезы (которые обработали только после осмотра полицейского эксперта). И сотрясение мозга – у меня. Строго велели приходить на осмотр и перевязку, но с этим возникли трудности – Байба боится выходить на улицу. У меня такой проблемы нет, но я остаюсь с ней. Что бы ни было между нами раньше, она с лихвой искупила это оставшись, когда могла сбежать. А прошлое… оно сожжено и забыто.
Когда Матиас забрал нас из больницы, Байба наотрез отказалась ехать домой к родителям и сыну вся в ссадинах и синяках, поэтому он привез нас к себе. С тех пор мы и ютимся в его крошечной съёмной квартирке, все пятеро. Узнав, наши родители пришли в ужас – от всего, – но им пришлось смириться.
На противоположном конце дивана, под маминым боком свернулся маленьким теплым комочком Эмиль. Обычно малыш спит между мамой и папой в спальне, а мы с Каем – на диване в соседней комнате. Дверь между комнатами всегда открыта, а лампочка в коридоре остается включенной всю ночь.
Сергей жив. Пока мы еще были в больнице, к дому отправили наряд полиции. К тому моменту Сергей уже пришел в себя, но не смог сбежать, хотя и пытался. Падая, он сломал ногу в двух местах и выбил плечо. Тем не менее, он сопротивлялся, даже напал на одного из полицейских. Позже я узнала, что его доставили в ту же самую больницу, где были и мы. Сейчас Сергей все еще находится под наблюдением врача, но уже под арестом. Ведущий наше дело следователь пояснил, что вероятнее всего он пробрался в дом накануне, воспользовавшись окном с неисправно защелкой. Затаился в подвале или еще где-то, и ждал подходящего момента. Мне до сих пор жутко от мысли, что он мог напасть раньше, пока мы с Каем мирно спали. Уставшие и уязвимые, такие соблазнительно-доступные, что даже удивительно, как Сергей не воспользовался подаренной ему возможностью.
Матиас тянется за пультом и переключает канал, едва на экране появляется сводка местных новостей. Щелкает, пока не находит какой-то старый фильм. Эмиль ворочается во сне и трет маленьким кулачком глаза. Байба что-то ласково шепчет, поглаживая мальчика по рыжим кудряшкам, и тот вновь затихает.
– Кто будет чай? – поднимаясь с пола, тихо спрашивает Кай. Мы все киваем, и он уходит, прикрыв за собой дверь в крохотную кухню. Провожая его взглядом, я оказываюсь лицом к лицу с Байбой. Она улыбается одними уголками губ и кладет голову мне на плечо. Прежде я думала, что нам с ней никогда не стать подругами, и в итоге оказалась права. То, что есть сейчас между нами – это что-то совсем иное, более значимое. Мы выжили.
Нападение Сергея вызвало небывалый ажиотаж, и мы прогремели новостями по обе стороны от границы. Это и не удивительно – в городах, вроде нашего, любое, выходящее за рамки повседневности событие приобретает огромный размах. Что уж говорить о подобном тому, что приключилось с нами! Готова спорить, сплетен хватит до будущей зимы, если не дольше.
Но жить с шепотками за спиной – это еще не самое страшное.
Сложнее всего было говорить с родителями. К тому моменту папу еще не выписали из больницы, поэтому объясняться пришлось по телефону – с мамой. Прежде мне не доводилось слышать столь громкой, красноречивой тишины, как в этом телефонном разговоре. Закончив свой сбивчивый рассказ, я сказала маме, как мне жаль, а она ответила, что очень меня любит – они оба с папой – и главное, что сейчас я в порядке. Остальное не имеет значения. На днях родители возвращаются домой, и нам предстоит еще один разговор, лицом к лицу. Еще более болезненный и длинный, но совершенно необходимый.
Когда полиция закончила, нам разрешили прибраться в доме. Кай припарковал пикап во дворе так, чтобы его было видно из окна кухни, а я оставила открытой входную дверь, впустив холод и позволив ему свободно гулять по комнатам. Не в силах справится с собой, Байба осталась в машине. На протяжение двух часов, которые заняла уборка, я то и дело замечала, как она то накручивала на палец прядь волос, то дергала за нее. Казалась, сама тень от дома, медленно ползущая по двору, пугает ее. Не могу сказать, что виню ее. В душе я храню теплые воспоминания из детства, но любое возможное будущее в этом доме Сергей для меня отравил. Вряд ли я смогу сюда вернуться. Может быть когда-нибудь, но определенно не сейчас.