«А может ребенок уже родился и это девочка и она по просьбе Мерседес вышла меня подготовить? Ох засранки! Ну я им устрою! Так нет же: вон моя еще кричит. Значит еще не родила. Может кофе попить еще? Думаю чашек двадцать пять в меня еще влезет. Да, определенно влезет. Итак, где мой лучший друг сегодняшний – кофейный аппарат? Стоп, а деньги еще остались? Я ж всю мелочь ему впихал. Почему так тихо? Я не слышу криков. Что происходит?» – думал он.
Из-за угла появилась врач и неся на руках младенца произнесла: «Поздравляю – у вас девочка!»
«Девочка?» – он взял ее на руки. «Девочка? Господи, какая же она красавица! Радость моя! Радость моя!»
Раздался первый звук. Это был первый детский крик Адели.
Она открыла глазки.
ЧАСТЬ 2
Исход
Скандинавский полуостров.
Норвегия.
Год 1973.
Ларс прожил очень долгую жизнь. Жизнь полную всего самого интересного и трагичного, что только мог пережить человек его профессии. Он был пожарником. Да таким, о котором вся пожарная часть слагала легенды. Мало кто мог похвастаться семнадцатью спасенными жизнями. Во всем Осло – только он. Чего он, кстати, никогда не делал. Он не любил рассказывать о том, что могло зародить хоть малейший росточек зависти в душе его слушателей. Поэтому он говорил охотно обо всем на свете кроме работы.
После похорон жены он стал как-то особенно замкнут в себе и толи от осознания приближения собственного конца, толи от недостатка общения, которое он острее ощутил после кончины Евы, он все чаще стал вспоминать тех людей, что сейчас живы только благодаря ему. Он помнил цвет глаз каждого, каждого из тех, что он выносил на своих руках из горящих домов.
Полугодовалого младенца, мать которого забыла о том, что является ею, после шестого стакана портвейна у соседа. Деда-инвалида, который и выходить – то не хотел из горящей квартиры, а только лишь истошно, слезно просил Ларса оставить его «догорать», как он выразился. Это уже позже он узнал, что дед тот лишился самого ценного – внимания собственных детей и вот уже три года жил один в квартире на тринадцатом этаже, откуда ни спуститься ни подняться без посторонней помощи он не мог. Поджидая мальчишек, собравшихся играть в футбол во дворе, он просил их купить ему необходимых продуктов. Мальчишкам это изрядно поднадоело и спустя пол года они скрипя зубами от злости, но все же стараясь обезопасить себя от «излишних нагрузок» приняли решение играть в другом дворе, за что в тайне копили обиду на деда. Сейчас Ларс понимал, что тогда старик поджег себя сам. Он отчетливо помнил проститутку, которая напившись подпалила бордель. А как забыть те удары по лицу, которые он получил после того, как унес ее в безопасное место. Он понимал, что получал ни за что, но что оставалось делать?
Тяжелая судьба. Но нытиком его не могло бы назвать ни одно живое существо во вселенной. Чувством юмора он обладал отменным. И получал за это частенько. Что в школе, что в институте, что на работе.
Шестой класс общеобразовательной школы. Кабинет директора.
– Ларс, когда ты уже прекратишь паясничать? Мы уже уяснили для себя, что ты у нас звезда школы, кому еще ты хочешь это доказать? Эти твои шуточки уже с ума нас сводят. Как можно было так опозориться перед всем классом? Думаешь эта глупая шутка того стоила?
– Какая шутка, миссис Амундсен? Я серьезно говорил. Вы можете называть это глупостью, а мне же кажется, что это логичность. Ну сами посудите. Коснулись мы на уроке биологии всяких врачебных специальностей, ну и скажи мисс Солин, что есть такая наука лечебная как уринотерапия. Вот я и предположил, что раз есть уринотерапия, то есть и уринотерапевт. Так ведь?
Директорша закрыла глаза рукой и уткнулась в стол. То ли от отчаяния, то ли хотела скрыть смех так и выпиравший из нее. Но Ларс не угомонился:
– Не получив от нее ответа я стал рассуждать дальше. Ну раз есть анастезия, то есть и анестезилог. Раз есть травмы, так есть травмотолог. Кости вставляет – костоправ, ткани зашивает-хирург, глаза лечит офтальмолог. Правильно? Так вот, я стал думать: что входит в обязанности уринотерапевта? В существовании которого, благодаря молчанию мисс Солен, уже как две минуты, я не сомневался. Так чем же он занимается целый день? Вот приходит он в свой кабинет, вешает одежду на вешалку и…. И что? Что он делает вне того времени, когда просто советует людям пить собственную мочу?
Миссис Амундсен любила Ларса больше всех из учеников своей школы, а почти все его выходки вечерами рассказывала членам своей семьи, которые рассказывали эти истории своим знакомым, а те своим семьям и выходило так, что Ларса часто встречали в коридоре школы посторонние люди и с ухмылкой пожимали ему руку. Он никак не понимал, что это за ритуал такой и что эти взрослые дяденьки и тетеньки от него хотели, но на всякий случай родителям об этом он не рассказывал.