Дети. Ссоры. Примирение. Смерть.
Ева угорела на даче, в пригороде Осло. На даче, которую они строили с Ларсом на протяжении пяти последних лет. Они легли спать, забыв потушить керосиновую лампу, что стояла на столе и которой они пользовались стараясь вернуть себя в те года, когда оба были безмерно счастливы. Его, пожарные успели вытащить из горящей избы, а жену даже не смогли найти. Уже на утро обыскивая останки деревянного строения тело жены было найдено под кроватью. «По всей вероятности, не зная что делать и куда бежать, она приняла единственное неправильное на тот момент решение – залезть под кровать. Простите. Мы ничем не могли ей помочь» – отчитался инспектор пожарной службы.
Спустя пол года Ларс устроился на пожарную станцию. С публицистикой было покончено.
Благо двое детей не обделили Ларса благодатным потомством в виде кучи внуков и внучек и, наверное, это и была та последняя радость, что он получал в своей жизни.
Старший сын, как обычно в последние выходные месяца привез детей к отцу. Старшая внучка заменяла няньку остальным детям и пока Ларс рассказывал внукам сказки, сидя в центре комнаты на кресле, она либо накрывала стол, либо начинала прибираться в доме у деда.
Но рано или поздно сказки заканчивались и тогда внуки получали солидную дозу «треша», в виде веселых рассказов деда о его бурной молодости.
«Рассказывал ли я вам занятненькую историю о наркозе? Расскажу, расскажу обязательно. Вот только имена немного изменю, а уж вы, будьте любезны, и сделайте вид, что не понимаете, что речь пойдет о друге вашего дедули Демисе. Договорились? Ну тогда поехали.
Жил был у берегов Средиземного моря некий Демис. Человек строгих правил. Даже деспотичный в каких-то вопросах, как-то в вопросе ущемления прав своей жены Лины. Дети семейства Демиса побаивались его как огня. Иные даже чурались встречаться с ним в коридоре. Один только взгляд пугал многочисленных детей славного семейства. Поговаривают даже, что дети дали ему прозвище «Дракула».
И вот однажды случилось ему лечь на операционный стол. Операция несложная, но все же для пущей верности требующая определенной дозы наркоза.
Успешно прошла операция. Ничего не скажешь.
И вот впустили врачи (по исконно греческому обычаю, в нарушение всевозможных правил и законов больницы) родню в палату к еще не отошедшему от наркоза больному. Все собрались. Стоят, смотрят как он только отходить от наркоза собрался. Жена у изголовья, остальные у ног. Демис просыпается. Цитата:
«Лина! Любовь моя! Где ты, моя родная! Приди ко мне! Линая! На кого оставила меня! Плохо мне без тебя! Линочка! Лапочка моя! Мммммм! Линуся!!!»
И все это не приходя в сознание.
Родня в ауте! Все это время они молчали. Боялись даже пискнуть.
Это уже потом, когда они вышли за дверь его палаты они ржали так, что походили на больных!
С тех пор изрядной доли авторитета Демис все-таки лишился. И всякий раз, когда он только хотел «гаркнуть» на кого-нибудь из детей они закрывали свои глазки и нашептывали себе: «Линуся, любимая моя, ты где?» И им уже не было так страшно!
Мораль-то у истории какова: наркоз – штука страшная. Но больше чем по здоровью, он бьет по репутации человека. Вот».
Еще ни разу дети не дослушивали его рассказы до конца. То заснут раньше его окончания, то разбегутся кто куда, и тогда слушать рассказы Ларса оставались только двое: его собственные уши.
Следующее утро так же началось с рассказа:
«Весна «надцатого» года. Мой верный друг Михаэль, после бокового удара полученного на высокой скорости, трижды перекрутив свой старенький Dodge, ударяется о разделительный борт на скоростном шоссе. Жив. Машина нет. Но вот мизинец правой руки ему оторвало. Он находит «тот самый палец», аккуратно складывает в носовой платок и кладет в карман. Повторю еще раз: кладет палец правой руки в левый карман брюк! Вы не ослышались. Это не просто близкий друг вашего дедули – это самый преданный и любимый его друг. Таких крепких духом и телом людей еще искать нужно было. Поэтому для него, как и разве что только для лучших воспитанников тибетской школы ушу – это сущий пустяк! Так вот.
Едет он в ближайшую больницу. Находит единственного на тот момент свободного хирурга и достает из кармана палец.