Зато эмоции бурлили у хирурга, который пришёл осматривать мальчика: Ольга не выдержала и буквально силком притащила Йорана в палату к мальчишке, когда начался очередной приступ.
Эмоции, кстати говоря, и выдавали Йорана с головой, так как даже Анатолию, с Йораном знакомому лишь шапочно, (пришлось общаться из-за последнего назначения, никуда не денешься) стало понятно: мальчишку этот хирург знает, и знает давно.
Наверняка Лан когда-то спас бесконечно дорогих Йорану людей, в коммандор-капитанском корпусе многие исчисляют спасенные ими жизни сотнями тысяч. А единицы, как этот мальчик, возможно, и сотни миллиардов разумных спасали. Причём, не только людей.
К сожалению, Лан был совершенно не в состоянии оценить хорошее к себе отношение хирурга, если бы Ольги в палате не было, Лан или сам бы телепортировался подальше от Йорана, или его бы телепортировал, если бы не боялся, что Ольга будет сердиться.
Это явно читалось в хмуром и напряженном взгляде мальчишки.
Тем более, что хирург, Йоран, изо всех сил провоцировал конфликт с мальчишкой (как специально), сразу после того, как помог Ольге справиться с его приступом, подключил пульсоксиметрию* и потребовал, чтобы парень явился на обследование. Да еще и "приглашения" на это обследование всему ОДМН разослал.
Расшевелить коммандор-капитана Йоран всё же сумел. Вместо равнодушного взгляда на окно мальчишка теперь злобно смотрел на Йорана.
Прогресс на лицо, только вот что может устроить выбешенный телекинетик А-класса, Анатолий знал, и заранее прикидывал, куда бы переместиться, чтобы не попасть взбешенному подростку под горячую руку.
С одной стороны, парня было жалко, ведь в свое время ему пришлось многое пережить. С другой стороны... что себе позволяет брат Филиппа, собственно говоря?
Хотя... С другими пациентами, мальчишками и девчонками, оказавшимся, как и Лан в детстве, под наблюдением закрытого медицинского центра потом, когда о центре узнало "гуманное общество", несколько лет работали психологи.
Все-таки физические пытки забыть невозможно, а все эти дети были достаточно взрослыми, чтобы понять, что то, что с ними творили - незаконно.
И осознавали тот факт, что их никто не защитил.
Пусть резонанс у дела был серьёзный, но разве было дело израненному ребенку, с покалеченной психикой, до того, что в конце концов те, кто пытал его, поголовно получили длительные сроки "отсидки" в местах вполне отдаленных, на рудниках Плутона?
Разве мальчишке это знание помогло бы?
Да ему вообще никто не помогал, кроме Раи Стара! Да и Раи помогал... специфически.
Впихнул в космический корабль, загнал в какую-то дыру на Рессате и благополучно забыл о том, что с мальчиком произошло.
А на Земле о существовании парня вообще предпочитали не вспоминать, откупившись звездой коммандор-капитанов.
Хотя резонанс...
Лан не знал, что резонанс у этого дела был такой, что очень многие, даже незначительно замешанные в скандале личности, потеряли свои кресла, с запретом занимать руководящие должности пожизненно, а кое-кто из властьпридержащих и сел. Причем надолго.
Только вот мальчишка был слишком напуган для того, чтобы хоть кому-то довериться: вместо того, чтобы обратиться к врачам за помощью, сбежал в коммандор-капитанский корпус, подделав свою медицинскую карту.
И несколько лет жил почти нормально. Пока снова не оказался на больничной койке.
Поэтому и нет доверия у парня к медикам.
Он просто физически не способен простить всяких врачей/хирургов/медикологов/медсестёр (нужное подчеркнуть) за то, что с ним сделали в детстве.
И психологов, к слову, на дух не переносит. Не только врачей.
А вот почему мальчик к Ольге относится по-другому - загадка.
К сожалению, причина, по которой парень снова получил осложнения, сомнений не вызывала, так как "закрыть" своё сознание от психолога у Лана опять не вышло.
И теперь Анатолий пытался найти решение открывшейся ему дилемме.
С одной стороны, парень, который всё ещё считается его, Анатолия, пациентом (послало Провидение и Господь Бог пациента, ничего не скажешь) за которого он, как психолог, отвечает своей головой (пофигу голову, но ведь и карьерой тоже, что немаловажно) этот его пациент собирался рисковать, и очень серьёзно рисковать!
И это совершенно точно - необдуманный риск, хотя то, что задумал мальчишка, было необходимо сделать. Иначе авария могла со временем перейти в ту фазу, когда ремонтировать что-либо было бы уже поздно.