Всё же, не часто можно застать действующего планетарного коммандор-капитана Рессата дома.
В обществе медиколога и двух других коммандор-капитанов.
Глава 20
Как же меня все достали!
И ведь не высказать, что я чувствую, так как после яростной реакции с моей стороны на чрезмерную опеку окружающих, опекать меня будут ещё больше. Я это уже уяснил для себя, поэтому на реплики моей "группы поддержки" реагирую правильно: то есть никак.
"Лан, как ты себя чувствуешь?" - Давид.
"Лан, почему ты почти ничего не съел? У тебя болезненный вид, ты точно есть не хочешь?" - Раи.
"Лан, тебе помочь переодеться?" - Ольга.
"Лан, ты уверен, что сможешь дойти сам? Может, лучше в инвалидном кресле?" - психолог.
Нет, я понимаю, конечно, что иначе никак.
И что после того, как я подцепил лихорадку Леднёва, меня будут опекать. Ненавязчиво так.
Но основная мысль именно - ненавязчиво!
Поэтому, использую мысленно крепкие выражения, но стараюсь, чтобы никто не понял, что я в тихом бешенстве.
Толку от того, что я демонстрирую стоицизм - не много.
Сложно прятать то, что испытываешь, от эмпата А-класса.
Поэтому я стараюсь думать о всякой фигне. Так окружающим будет не слишком заметно мое настроение. Особенно, когда сил не остается даже на протест...
Бегло осматриваю крышу особняка, не только визуально, телепатически тоже.
Несколько человек из нанятого Ольгой персонала меня и моих друзей встречает, а я вместо того, чтобы приветливо и мило улыбаться - психую. Не хватало еще кого-нибудь из персонала сбить при маневрах.
Крыша - место парковки для флаеров.
Поэтому уже давно в больших городах не строят многоэтажек со скошенными крышами.
Последние такие дома строили, кажется, еще на Земле, да и то в двадцать первом веке.
Сейчас старинные дома содержать целая эпопея, так как эти старые здания - историческое наследие, а городская застройка не позволяет в центре разместить парковку флаеров.
Так что жителям земных городов приходится довольствоваться скайбайками: собственный флаер - не дешёвое удовольствие.
Впрочем, в русском секторе это название не прижилось, и тут эти классные одноместные машинки называются мобильный антигравитационный транспорт индивидуального пользования (мати- П) ну или гравициклы.
А гравицикл - вещь мобильная и удобная, его можно в случае чего припарковать и на балконе или лоджии.
Пока я предавался размышлениям, стараясь не заострять внимание на том, что мне, собственно говоря, делать.
Даже о гравициклах вспомнил.
Лишь бы не думать о том, что действительно важно. Такая вот попытка сбежать от окружающей меня действительности.
В докосмическую эру все было романтичнее и правильнее.
Впрочем, Сэм утверждает, что на самом деле это не так. И в прошлом было много кровавых войн. Просто наша земная система образования, в отличие от рессатской, (просто потому, что на Рессате в системе Сатурна проживает большинство русских), постепенно "сглаживает углы восприятия", попросту выбрасывая неугодные факты из учебников.
Почему? Ну...
Первый галактический закон войны запрещает.
Поэтому и стараются люди переписать историю. В который раз.
С учётом того, что в Солнечной Системе сейчас проживает почти триллион человек (это без учёта посольств случайно свалившихся на человечество цивилизаций ррарх и тесс) помнят, что было в истории людей кровавое прошлое, отнюдь не все.
А знают точно, что было - вообще единицы.
В основном профессора исторических наук и прочие учёные, занимающиеся изучением прошлого человеческой цивилизации.
Мысли разбегаются, лифт со стеклянными стенами медленно едет вниз, (я такие сам проектировал, с видом на мой космодром).
Почему лифт едет медленно? Наверняка механизм реагирует на моё подспудное недовольство происходящим.
Боюсь, что моё нежелание встречаться с обслугой особняка даёт о себе знать. Хорошо, хоть не застряли, и то ладушки.
Психолог почему-то позволил мне сбежать из реабилитационного центра. Ну как сбежать - просто поменялся пункт наблюдения.
Из реабилитационного центра - в особняк.
Так как Ольга составила мне компанию - все остальные тоже присоединились к сопровождению.
То, что я себя от этого не в своей тарелке чувствую, никого не колышет.
Хочется забиться в свои апартаменты и чтобы никто не беспокоил. Это не моя социофобия этого требует, это нежелание, чтобы кто-нибудь был свидетелем, насколько мне сейчас больно.