Лекарства помогают лишь короткий промежуток времени. А затем - снова боль.
Лифт наконец останавливается на том этаже, где у меня моя "берлога", как любит говорить Сэм.
Подразумевается, что я тут, "в берлоге" должен быть один. Но куда там.
Делегация встречающих стоит перед лифтом навытяжку. Я измучено поднимаю взгляд на потолок, лишь бы не глядеть людям в глаза.
Ругаться с Ольгой по поводу того, что она наняла всех этих помощников-по-хозяйству?
Ну... Как-то стрёмно, у нас с Ольгой медовый месяц и она хотела, как лучше.
А я теперь даже уволить этих работников не сумею - если их прогнать, другую работу они, скорее всего, уже не найдут: всё же коммандор-капитан их уволил, значит, есть за что.
В гостиной потолок с головидом, по типу "Ореn to the sky", в реальном времени. То есть, любителям звездного неба можно этим звездным небом наслаждаться даже дома.
Но закрывать глаза на то, что в моём доме сейчас обитает масса народу, я долго не могу. С людьми нужно знакомиться.
Психолог, сволочь такая, то ли телепатически считывает меня, или просто понимает, в какую дилемму я попал.
- Э... Здравствуйте, - я, наконец, соображаю, что люди меня ждали, и нужно хотя бы поздороваться, иначе они подумают, что я мажор невоспитанный.
Но играть для обслуживающего персонала рубаху-парня у меня банально нет ни сил, ни желания.
Хотя, нужно, наверное, объясниться за то, что я устроил в прошлую нашу встречу (а ведь мой побег мог реально закончиться плачевно как для меня, так и для людей, нанятых Ольгой за мною приглядывать).
- Извините за то, что я в прошлую нашу встречу не выполнил предписания Ольги, но я рассказал ей, что никто из вас не виноват в случившемся, - выдавливаю из себя, стараясь не смотреть людям в глаза.
Ноль реакции со стороны персонала. Стоят. Слушают. Смотрят.
Я поворачиваюсь к Ольге и тихо спрашиваю: "Я сейчас прилягу, ладно? Пусть кто-нибудь из работников принесёт мне чаю. И ... Найди мне обезболивающее посильнее."
Всё. Признание, что мне больно.
Теперь от немедленного осмотра/лечения я не отверчусь, но мне настолько плохо, что уже пофигу, что Лисёнок будет со мною делать. Лишь бы хоть немного приглушить боль, пока я не вырубился перед нанятым Ольгой персоналом, повалившись на пол, (как я умею). И породив на Рессате невнятные сплетни о том, как именно я расплачиваюсь за нарушение Галактических законов.
Ольга хмурится, понимает, что если я заикнулся об обезболивающем, да ещё и при свидетелях - это значит, что я от боли загибаюсь.
Зато теперь люди, стоявшие передо мною навытяжку, видели, что перед ними - не избалованный звезданутый мажор, готовый их уволить за любую провинность, а обычный парень.
И ... все присутствующие как-то сразу устроили дружную беготню вокруг меня. Вот если бы новогодняя ёлка умела чувствовать, то она б наверняка чувствовала то же самое, что чувствую я. Я просто чай просил. Горячий. Правильно заваренный. И обезболивающее. И чтобы меня все оставили в покое.
Но кто ж меня спрашивать будет, когда я - один, а людей, которых Ольга наняла, чтобы приглядывать за особняком... и мною..., в общем, наёмных работников, их - много?
Причем, все, включая меня, Ольгу, психолога Анатолия (который не то помогает, не то козни мне строит), Раи Стара и Давида, да и наемных работников, в курсе того, что Ольга, конечно, наняла людей ради того, чтобы присматривать за особняком (это - официальная версия), а реально все эти люди будут приглядывать за мною, чтобы я чего-нибудь не натворил по незнанию или с умыслом (реальное положение вещей).
Так вот, что мне делать, если уволить эту толпу народа я никак не могу - Ольга рассердится, да и люди передо мною ни в чем не провинились, (я просто видеть никого сейчас не желаю), а тем более не желаю, чтобы кто-то меня контролировал, мне и ОДМН (то бишь обязательного дистанционного медицинского наблюдения) достаточно?
Глава 21
- Хмурится, и вздыхает. И места себе не находит. То встанет и начнёт метаться по комнате, то у окна замрёт, рассматривая взлётную полосу и корабли, то снова приляжет на кровать. И не спит практически, который день. Несколько часов в полузабытьи и снова на ногах. Не спит - явно из-за боли. И нервный какой-то стал. На своих друзей только что не рычит, как ррарх. На меня смотрит виновато, словно заранее извиняется за то, что опять что-то собирается натворить. В нарушение больничного, от которого давно одно название только, - слишком уж хорошо Ольга знала Лана, чтобы не сообразить, что её коммандор-капитан опять что-то решил учудить.