Был ли в этом виноват лишь Континуум? Или были и другие предпосылки к срыву?
Но … почему?
Пожалуй, ситуация была даже хуже, чем в самом начале их знакомства.
Тогда Анатолий мог пригрозить своему пациенту, что о его проблемах расскажет его маме. Сейчас этот аргумент был уже не актуален.
Да и злость и раздражение коммандор-капитана, продемонстрированные мальчиком в ответ на действия психолога, в процессе их общения, были гораздо более обнадёживающие, чем та абсолютная апатия, которую демонстрировал его пациент после того, как рассказал, из-за чего именно он «отключился» на этот раз.
Хуже всего было то, как парень реагировал на внешние раздражители: в том смысле, что он никак на них не реагировал.
Лан не устраивал истерик, не проявлял агрессии, не пытался как-то повлиять на свою ситуацию, что-то изменить в схеме лечения или выторговать у медикологов из своего ОДМН.
Парень вообще, казалось, не обращал внимание на окружающих его людей.
Одним словом, мальчик стал идеальным пациентом.
Только вот проблема заключалась в том, что мальчишке это было совершенно несвойственно.
- Хотите лечить? Лечите. Мне пофигу, как именно, - словно говорил безразличный взгляд коммандор-капитана.
Насколько изменилось поведение мальчика, Анатолий понял, когда один из медикологов из ОДМН Лана, и один из хирургов РРЦ (Йоран, кажется) стали обсуждать с Ольгой необходимость операционного вмешательства, причём, их общение происходило в присутствии Лана.
Раньше планетарный коммандор-капитан на такое проявление «неуважения» со стороны медицинского персонала, устроил бы последним «следствие с последствиями», сразу на практике доказав, как «неправы» были медиколог и хирург, когда стали обсуждать необходимость операции в присутствии самого пациента поневоле.
К сожалению то, что вопрос об операции вообще был поднят, говорило о том, что повреждение сердечной мышцы в результате инфаркта было достаточно серьёзным...
Мальчишка должен был телепатически «считать» эту информацию с подкорки хирурга и хоть как-то отреагировать.
Ведь это была «вилка» на его частичный допуск к полётам!
Но, похоже, коммандор-капитан успел смириться со своей участью… и никак не реагировал на то, что возможность его очередной операции обсуждалась при нём несколькими медикологами и хирургом.
Психолог тут же вспомнил теорию Росс... и мысленно выругался.
Похоже, у них назревали серьёзные такие проблемы.
Конечно, Анатолий отлично знал классическую теорию швейцарского психиатра Элизабет Кюблер-Росс, эту теорию каждый психолог изучал уже на первом курсе.
Костыли горя, как называли первокурсники эту теорию, так как студентам во все времена свойственен нигилизм, и они часто ищут скрытый смысл в общеизвестных истинах.
Почему-то его профессор, который познакомил его с этой теорией, пытался убедить их курс, что их задача помочь своим пациентам достичь пятой стадии «принятие».
Собственно, весь его курс и был сфокусирован на том, как именно психолог должен «помочь» пациенту достичь этой стадии.
Профессор, в какой-то степени безапелляционно, требовал от своих студентов «понимания» того, что пациенту надо «помочь» как можно скорее минуть стадии отрицания, гнева, торга (она же стадия поиска компромисса), и отчаяния (она же – стадия депрессии).
За курс Анатолий получил высший бал, и был совершенно уверен в том, что профессор был прав… ровно до того момента, как встретил спокойный и равнодушный взгляд планетарного коммандор-капитана.
Вот сейчас он вживую наблюдал, как это происходит, когда пациент «наконец-то!» достигает «заветной» стадии «принятие»…
Вначале Анатолий подумал, что парень снова оказался в стадии отчаяния (депрессии), настолько страшно выглядел спокойный, ничего не выражающий взгляд мальчика.
Потом психолог решил было, что коммандор-капитан находится в состоянии кардиогенного шока.
Но тут уж Ольга отреагировала бы на ухудшение состояния мальчика, так что и это предположение пришлось отбросить.
Но нет… Лан, видимо, действительно смирился с тем, что летать он больше не будет, с тем, что лечить его будут так, как посчитают нужным… и перестал реагировать на то, что делают окружающие.
… Это была не стадия отчаяния и депрессии.
В стадии депрессии мальчик подспудно еще надеялся, что его боль и безысходность, паника и ужас осознания своей участи хоть кого-то тронут, и его… пожалеют? Защитят? Избавят от изматывающей, непрекращающейся боли? Разрешат снова летать?