— Ветер не ждёт, сынок. Лети, пока не стихло.
Алекс прижал космолит к виску, закрыв глаза, отчаянно пытаясь найти опору в этом хаосе.
Глава 2. Точка отсчёта падения... или полёта. Часть 2
Алекс удобно расположился на холодных металлических трибунах, слегка откинувшись назад. Его руки с джетами лежали на коленях, а взгляд был прикован к арене, на которой парили в ритме бега двое парней во главе с Меем. Каждый их шаг оставлял за собой мерцающий шлейф, а тела, словно в замедленной съёмке, синхронно наклонялись на виражах.
Тела парней не просто бежали — они танцевали с невесомостью.
Алекс прищурился, впитывая механику движений, но внутреннее напряжение росло. 842F - 7P - 28C — дата на линконе жгла сознание. До пересдачи оставалось меньше фазы. Zee-Bo с его 12,7% словно витал рядом.
Время сжималось, как пружина, и каждый потраченный спин отзывался уколом вины.
Когда самый рослый из группы, с пепельными длинными волосами и чёлкой, аккуратно собранной в миниатюрный хвост на макушке и открывавшей лицо — над бровью у него были два золотых шипа, сделал рывок, Алекс невольно сжал джеты.
Парень взмыл на 2 метра над ареной, совершив прыжок длиной в пять шагов, и мягко приземлился — ноги коснулись поверхности, как перо, опускающееся на воду. Но даже издалека было видно, как дрожат его мышцы.
Свисток.
Группа остановилась, смех и шлепки по плечам растворились в гулкой акустике арены.
Алекс опустил голову и посмотрел на свои джеты. Перед глазами всё мелькали их лица — не гримасы усталости, а восторг, тот самый, что появляется, когда бросаешь себе вызов и побеждаешь.
— Эй, наблюдатель. — рядом раздался хриплый голос. — Ты тут завис на добрых полсотни спин. В чём дело? Или просто нравится смотреть, как мы потеем?
Алекс вздрогнул, уронив джеты на пол.
Мей с лёгкой улыбкой стоял так близко, что он видел, как его волосы, слипшиеся от пота, приобрели тёмный оттенок, а ключица подрагивала при каждом вдохе.
— Я… — голос сорвался, застряв между горлом и сжатыми кулаками. — Вы…
Мей приподнял бровь.
— Научи меня! — воскликнул на выдохе Алекс настолько громко, что парни на арене начали поглядывать в их сторону.
— О-о. — Мей откинул голову, обнажая шрам под челюстью – последствие езды на одном джете. — Значит, ты настолько сильный, что сможешь пробить стену. — он улыбнулся, — Видал, как сегодня Гриша взлетел? Его колени после таких трюков всегда жутко гудят, но этот дурачок продолжает их выполнять. Как думаешь, почему?
Алекс провёл языком по пересохшим губам.
— Он… — и запнулся.
Взгляд скользнул по арене, где Гриша вновь взмывал в воздух, приземляясь с глухим стуком, и, даже споткнувшись, прыгал снова, выкрикивая что-то ликующее.
— Для него боль – просто ещё один параметр, который можно вписать в уравнение. Не предел, а… переменная. — Алекс внезапно осознал, что говорит о том, чего никогда сам не испытывал. — Он прыгает не через боль, а сквозь неё. Потому если остановится сейчас, завтра эта черта станет… стеной.
Повисла тишина, нарушаемая лишь гудением арены. Мей внезапно засмеялся.
— Лекс, ты либо гениальный арбитр, запрограммированный на патетику, либо…
— …Либо?
Мей хитро глянул на него и рванул назад. За секунду его лицо приняло серьёзное выражение.
— Если хочешь контролировать джеты, перестань бороться. Они – не инструмент. Они – твои новые ноги.
Алекс кивнул и, расценив это как согласие, надел джеты. Мысли о пересдаче не исчезли, но теперь в его душе появилось щемящее чувство — будто он должен остаться. Хотя бы доказать себе, что сможет.
Мей схватил Алекса за запястье, прежде чем тот успел ступить на арену:
— Стой. Для начала закрой глаза.
— Но…
— Закрой.
Ладонь Мея грубо нахлобучилась на его лицо. Темнота. Сначала ощущался лишь стук собственного сердца. Потом — вибрация.
Звуки окружили его и разлились волнами. Послышался басовитый гул магнитных сердечников под полом, ровный, как сердцебиение. Затем — шорох джет, скользящих по перламутровой арене: ш-ш-шшш.
Хруст — кто-то на трибунах ел печенье.