— Не твоя вина, парень. — сказал он глухо. — Они пришли бы в любом случае, раз уж нацелились. Cozy… жаль. Си-Ана… — Киран покачал головой. — Да, ей будет плохо, но она крепкая. Сейчас важнее понять, что они искали. И нашли ли.
Алекс машинально сунул руку в карман, сжимая космолит. Кристалл был тёплым. Что в тебе? — подумал он отчаянно, сжимая гладкие грани. — Что они так отчаянно хотят? Карту? Какую карту?
Космолиты часто хранили не просто маршруты, а карты смыслов. Некоторые, особо мощные или старые, могли содержать карты утраченных мест, опасных зон, энергетических потоков.
Что скрыто в этом? Алекс лихорадочно размышлял. Карта к хроноскафу? Это было слишком фантастично. Он потупил взгляд, сжимая и разжимая онемевшие пальцы.
— Они… они искали космолит? — спросил тихо Алекс, почти боясь ответа.
Кир тяжело вздохнул, проводя рукой по лицу. Он выглядел внезапно уставшим.
— Возможно. Или искали подтверждение, что он у тебя. — Кир обвёл взглядом разгром. — Они не нашли то, что хотели?
Алекс кивнул.
— Вот. — сказал он, доставая космолит. Камень лежал на ладони, в полумраке разрушенной комнаты его грани слабо мерцали тем же таинственным светом, игнорируя окружающий хаос. — Я… я ношу его с собой.
Кир посмотрел на космолит, а потом на Алекса. В его мелькнуло что-то нечитаемое – облегчение? Предостережение?
— Хорошо, что не нашли здесь. — произнёс он глухо. — Но теперь они точно знают, что он у тебя. Будь готов, парень. Это не конец.
Алекс сжал космолит в кулаке. Мерцающий свет пробивался сквозь пальцы. Страх никуда не делся. Но к нему добавилось что-то новое – упрямство, похожее на то, что он чувствовал на арене, когда поднимался после падения. Они забрали Cozy. Уничтожили комнату. И не сломили его. Пока.
Он посмотрел на разгромленный угол Кирана, на погибшие растения.
— Прости… за твои…
Кир махнул рукой.
— Растения вырастут снова. А вот выживет ли кто-то из… — он не договорил, но его взгляд, устремлённый в грязное окно, на мерцающие огни Ирисара, был красноречивее любых слов. В нём читалась холодная решимость и тревога, которую он больше не пытался скрывать. — Приберись тут, а я… попробую навести справки на старых каналах.
Тишина после ухода соседа была гнетущей, наполненной только шипением разбитой электроники и капаньем какой-то жидкости из разорванного гидропонного бака.
С горечью Алекс взял уцелевший савок и начал сгребать осколки коллекционных фигурок. Каждый хруст разбитого пластика и стекла отзывался болью — годы увлечения, мечты о Стингерах, превращённые в мусор. Потом взялся за куски разбитых горшков и растоптанные растения Кирана. Грунт лип к рукам. Он работал механически, почти не глядя, движения были тяжёлыми, замедленными от усталости и шока.
Усталость накатывала волнами. Веки слипались, в ушах стоял не то гул, не то звон. Картина разрушения двоилась перед глазами.
Это всё из-за тебя… — мысленно обратился он к космолиту, перекладывая его из рук в руку, чтобы освободить ладонь. Он наступил на скользкую, пропитанную раствором тряпку, нога поехала вперёд. Алекс инстинктивно схватился за край стола, пытаясь удержать равновесие. Космолит выскользнул из пальцев.
— Нет!
Он рванул за ним, но было поздно. Кристалл, описав короткую дугу, звонко шлёпнулся в лужу раствора. Космолит не разбился, но прокатился, остановившись в самом центре комнаты, мерцая холодным, отчуждённым светом. Алекс замер, глядя на него с отчаянием.
И вдруг — шаги. Лёгкие, быстрые, знакомые. Из коридора. Сердце Алекса упало.
В проёме стояла Си-Ана. Но… что-то было не так. Её растянутый свитер был идеально чистым, без единого пятнышка. Лицо… на нём была её обычная широкая улыбка, но глаза — глаза были слишком яркими, почти не мигающими, лишёнными привычной тёплой искорки. И в руках… в руках она держала Cozy. Целого. Блестящего. Как новенького. Его оптические сенсоры светились ровным зелёным светом.
— Лекс! — её голос прозвучал слишком громко, слишком звонко для этой разрушенной комнаты, почти эхом. — Я его нашла! Совсем целого! — она вошла, легко переступая через груды мусора, как будто их не существовало. Cozy в её руках тихо жужжал, поворачивая голову.