— Это… двойной вихрь. — пробормотал он, чувствуя, как пылает его лицо. — Приём для обхода противника в… вортексе. Видите, здесь игроки создают два встречных поля, чтобы сфера резко сменила траекторию.
Алекс начал водить стилусом по экрану. Его линии, стрелки и спирали оживали. Zee-Bо внимательно наблюдал и выжидающе гудел. Даже когда парень закончил с объяснением, арбитр не торопился комментировать его.
— Поразительно! — Zee-Bо резко начал вращаться на одном месте, мигая разными цветами. — Вы неосознанно визуализировали принцип управляемого магнитного резонанса! — он обвёл хаотичные петли. — Здесь – частота колебаний поля, тут – точка синхронизации.
Алекс остолбенел. Что-то подобное он слышал на лекциях, но представлял себе лишь сухие формулы. Теперь же видел, как сфера врезается в зону сопротивления, тормозит и взрывается всплеском энергии.
— Это… это же базовый принцип зависания сферы в зоне турбулентности! — вырвалось у него.
Zee-Bо замигал приятным зелёным в знак одобрения.
— Так я… — голос Алекса дрогнул. — сдал?
Арбитр принял нейтральный цвет.
— По формальным критериям – нет. Вы решили ровно треть задач, а остальное напоминает шифр из фантастического романа.
Алекс почувствовал, как под ногами дрожит пол — будто аудитория начала вращаться.
— Однако ваш двойной вихрь доказал, что нейронные связи вашего мозга генерируют нестандартные паттерны. Вы потратили 67% тестового времени на моделирование траектории сферы, игнорируя базовые расчёты. Это либо гениальность, либо саморазрушение.
Алекс стиснул зубы.
— Значит, провал?
Zee-Bо мигнул красным.
— Ошибка. Провал это неиспользованный потенциал. По своей природе арбитры нейтральны, но именно мы, учителя, запрограммированы ненавидеть одно: когда талантливый мозг работает вхолостую. Как магнит, вращающийся без нагрузки, — энергия тратится, искры горят, но КПД равен нулю.
Алекс моргнул, не веря ушам. Впервые Zee-Bо приводил аналогии для объяснения, а не просто прокручивал заранее записанные фразы.
— У вас будет ещё одна возможность переписать тест. Срок — до конца текущей фазы. То есть у вас есть... — Zee-Bo мигнул. — ...7C на подготовку. Используйте их с умом. Не тратьте спины попусту.
— Пересдача? Но… я думал, у вас нет функции жалости.
Сенсоры Zee-Bo мигнули фиолетовым — арбитр усмехнулся.
— Жалость иррациональный параметр. Но эффективность логична.
На доске всплыли графики: кривые успеваемости Алекса взлетали в циклы после тренировок. Сухие данные подтверждали то, парень чувствовал кожей: после игры формулы складывались в голове сами, словно заряженные энергией победы.
— Ваши когнитивные пики совпадают с физической активностью. Гипотеза: вортекс активирует нейропластичность. Рекомендации: продолжить совмещение.
Когда Алекс покинул аудиторию, за спиной раздался скрип Zee-Bо.
— Не забудьте принести мозг. — фраза прозвучала с лёгким статистическим скрежетом, будто арбитр пытался имитировать сарказм.
Дверь захлопнулась.
Погружённый в мысли Алекс шагал по дороге, застеленной отражениями неоновых вывесок. Воздух звенел от гула дирижаблей, скользящих над землёй. На остановке горел красный светодиодный экран с расписанием: Маршрут 23 - задержка 4S.
Алекс прислонился к стене и достал из кармана маленький хромированный шарик – последний подарок отца. Принесите мозг. Он фыркнул, и смех неожиданно вырвался наружу, смешавшись с облегчением.
Вокруг стоял гул – толпились студенты в форменных пиджаках с нашивками на груди. Компашка неподалёку увлечённо наблюдала за матчем, проходившем в улье Эдельвейс. Они орали в такт ударам, тыкая пальцами в проекцию арены.
— Да как можно быть такими слепошарыми?! Левый фланг – дыра! Пропустили сферу. Опять! — рявкнул тощий парень, тыча пальцем в голограммы игроков.
При каждом ударе от сферы исходили волны искажения, заставляя студентов вздрагивать — кто-то даже прикрыл лицо руками. Счёт 0:2 безжалостно свидетельствовал о разгроме их команды.