Объятие закончилось. Мей отстранился, всё ещё сияя, и хлопнул Алекса по плечу:
— Эх, Лекс, это же круто! Сам-то я давно не летаю. Но видеть, как другие взлетают… особенно такие упрямцы, как ты… Это как… глоток свежей воды. Я так горжусь тобой, Лекс. Правда. — но в его глазах, в самой глубине, Алекс теперь видел ту самую боль от утраченного полёта. Травма. Отказ от магнолитинга. И он… он стал тренером? Его тренером? Вместо Кира?
Алекс отшатнулся, бледнея. Не от Мея, а от осознания. Он машинально потёр виски.
— Мей… Си-Ана… Ты… ты видел Си-Ану?
Мей нахмурился, искренне озадаченный:
— Си-Ана? Кто это? Твоя новая пассия, что ли? — он подмигнул, но тут же покачал головой. — Не, не слышал о такой. Ты в порядке? Выглядишь… бледным. Отбор вымотал?
Алекс закрыл глаза на спин. Голова кружилась. Нет Си-Аны. Он собрался с духом и задал последний вопрос, проверяющий границы этого кошмара:
— А… Zee-Bo? В аудитории 3В? Он… в порядке?
Мей рассмеялся, уже совсем расслабленно.
— Старина Zee-Bo? С чего вдруг? Он тебя в прошлом цикле достал? Не обращай внимания, у него программа глючит периодически. Всё норм!
Всё норм.
Zee-Bo цел. Никакого скандала. Никаких обвинений. Никакого домашнего ареста...
Рядом сиял от счастья за него Мей. Тот самый Мей, который в его реальности парил на арене с Пантерой, а здесь был сломан и заперт на земле. Тот, кто не знал Си-Ану. Тот, для кого Киран Вейнхарт был лишь именем на мемориальной доске.
Алекс судорожно сжал кулак, чувствуя под пальцами твёрдые грани космолита в кармане. Камень был холодным.
Схлапывание.
Си-Ана перенесла его не просто в безопасное место. Она перенесла его в другую версию реальности. Где его прошлые ошибки были аннулированы. Где его спортивное будущее было достигнуто. Но где Киран был мёртв. Где Мей был калекой. Где не было Си-Аны.
Алекс не мог дышать. Четыре стены чужой комнаты, радостное лицо Мея, запах его гидропоники вместо зелени Кирана — всё это давило, как пыточный пресс. Ему нужно было наружу.
— Я… я выйду. Голова кружится. — пробормотал он, не глядя на Мея, чьё сияние сменилось лёгкой озабоченностью.
— Может, воды? Или вызвать...
— Нет! — Алекс отшатнулся от протянутой руки, будто она жгла. — Дай мне… пять спин.
Он выскочил в коридор, не дожидаясь ответа.
Шаг за шагом Алекс поднимался по лестнице, игнорируя лифт. Каждый этаж, каждая знакомая-незнакомая деталь вонзались в сознание как напоминание о подмене. Наконец, тяжёлая дверь на крышу. Он толкнул её плечом, и холодный воздух, ворвался в лицо, смешавшись с солёным привкусом подступивших слёз.
Крыша. Пространство. Улей Ирисар раскинулся внизу калейдоскопом неоновых огней и гудящих дирижаблей.
— НАДОЕЛО! — его крик сорвался в пустоту. — Слышишь?! НА-ДО-Е-ЛО!
Космолит в кармане давил на бедро — немой укор.
— Я не хочу этого! СИ-АНА! ГДЕ ТЫ?! ТЫ БРОСИЛА МЕНЯ ЗДЕСЬ! В ЭТОЙ… ЭТОЙ ПОДДЕЛКЕ! — его голос стал тише, хриплым, обращённым уже не к миру, а к самому себе, к тому камню, который молчал. — Кто я здесь, а? Алекс Мурзиков? Леонхарт? Кто? И кто ты? — он выхватил космолит, сжимая его так, что грани впились в ладонь. — ГОВОРИ! ПОКАЖИ МНЕ ПУТЬ! ВЕРНИ ИХ! ЭТО БЫЛО МОЁ! МОЁ!
Тишина была ему ответом. Бессилие накатило новой волной, погасив ярость. Алекс опустился на корточки, спрятав лицо в коленях. Космолит выпал из ослабевшей руки и покатился по крыше.
— Всё пропало… — прошептал он в колени. — Я один… Совсем один…
— Один? — раздался спокойный голос. — Судя по твоему монологу, у тебя тут целая толпа невидимых друзей.
Алекс вздрогнул и резко поднял голову. Из тени вышел Гриша. Рядом с его ногой тлел окурок — видимо, он был здесь уже давно, незамеченный в своей тишине.