— А Юра? — спросил Алекс, наконец найдя момент вставить слово.
— Наш спидстер! Мозги? Где-то там, далеко позади, пока он несётся вперёд на своей бешеной скорости! Но фаэтрон, какой скорости! А вне арены? Живёт в своём мире грохота и скорости. Спит под тяжёлый металл, ест на бегу. Остальное — белый шум. Как ты сегодня видел. — Ив показал на уши и засмеялся. — Но в игре — незаменим. Когда нужно вломиться и всех перепугать.
Он остановился перед дверью без таблички, но с внушительным видом.
— Ну а Вегаса ты видел. — Ив понизил голос до почти серьёзного. — Наш капитан-айсберг. Девяносто процентов — под водой. Но то, что наверху... это уже повод дрожать от страха. Стратег. Требователен. Безупречен. И... — Ив загадочно подмигнул. — ...иногда в его глазах мелькает что-то, что заставляет думать, что подо льдом есть огонь. Очень глубоко, но есть. И когда он загорается... ого-го. — Ив постучал в дверь. — Ладно, дружок, удачи! Не бойся, Аларик хоть и строг, но не кусается... обычно.
Кабинет тренера был не таким строгим, как ожидал Алекс. Просторный, с большим окном на океан, но… уютный. Стены не были голыми. Они были живыми — целиком покрыты старыми, слегка выцветшими снимками. На них красовались игроки в бело-золотой форме. Старлайт — команда, которой давно не существовало.
Алекс машинально шагнул ближе. На снимках запечатлены моменты триумфа: поднятые кубки, объятия игроков, ликующие трибуны. И на каждом из них был он. Молодой, полный энергии, с рыжим вихром и с той самой улыбкой, которую Алекс помнил лишь по смутным детским воспоминаниям и чипсету Дейзи. Его отец. Гарик. Капитан команды Старлайт. Он парил над ареной, бил по сфере, обнимал товарищей по команде — застывшие капли времени из славного прошлого Барвинки.
Алекс протянул руку, почти касаясь голограммы, где Гарик поднимал трофей, его лицо сияло.
— Знакомые лица, да? — раздался тёплый голос.
Алекс вздрогнул и резко обернулся. Из двери, ведущей, видимо, в небольшой санузел, вышел мужчина. В нём было что-то от Ксандра — та же острая черта бровей, тот же разрез тёмных глаз. На этом схожести заканчивались. Густые, ухоженные седые усы обрамляли его лицо, но главное — улыбка. Широкая, с лучиками морщинок у глаз.
Взгляд Аларика скользнул по Алексу — по рыжим спутанным волосам, по лицу — и его улыбка на миг замерла.
— Святые Искры... — прошептал Аларик, делая шаг вперёд и не сводя с Алекса изумлённого взгляда. — Да ты же вылитый он! Только моложе... и нос, кажется, не сломан. — Аларик рассмеялся. — Гарик Леонхарт! Он... он должно быть твой отец?
Алекс стоял, ошеломлённый. Его сердце бешено колотилось.
— Я... Алекс. Алекс... Леонхарт. — наконец выдавил он.
— Алекс! Сын Гарика! — Аларик буквально расцвёл. Он широко улыбнулся, подошёл и крепко похлопал Алекса по плечу, а затем не удержался и обнял его. — Фаэтрон, ну надо же! Какая встреча! Проходи-проходи, садись! — он указал на кресло перед столом, сам усаживаясь в своё кресло, но не отводя от Алекса сияющего взгляда. — Гарик... он часто тебя вспоминал. Говорил, растёт бойцом. Глаза горят, как у него в молодости. Ну и, конечно, эти рыжие волосы! Ни с кем не спутаешь!
Аларик откинулся на спинку кресла, его взгляд стал немного мечтательным.
— Мы с твоим отцом... мы были как братья. Вместе начинали в Старлайт. Он — капитан, звезда защиты. Я — его правая рука. Эх, времена были! Барвинка горела за нас! Старлайт — это была не просто команда, это была семья. Мы дрались за каждый сантиметр арены, за каждый гол, как за последний. И выигрывали! Помню, как мы взяли кубок ГПЛ в... — он махнул рукой в сторону стены с голограммами. — Вот, на том снимке Гарик поднимает трофей, а я рядом, с перевязанной головой — в полуфинале здорово досталось. Но это того стоило!
Аларик замолчал, и на его лицо легла тень грусти.
— Потом... потом всё развалилось. Улей, команда... Разошлись по разным углам. Гарик ушёл в тренеры где-то на периферии, я... кочевал. Пока не осел здесь, в Индиго. А Барвинка... — он покачал головой. — Барвинка больше не та. И Старлайт нет. Остались только воспоминания.