— Как давно известен счёт, капитан?
Вегас медленно перевёл взгляд на Юру.
— До отъезда Жан на это интервью. — он сделал небольшую паузу, его взгляд скользнул по лицам команды, задержался на мгновение на растерянном Алексе. — Но мы не обязаны ему следовать. Мы можем попытаться победить.
В рекреации снова повисло молчание, на этот раз тяжёлое. Никто не закивал, не сказал: да, капитан. Даже Сару лишь тяжело вздохнул и отложил очередной эклер. Тристан углубился в созерцание собственных ботинок. Аларик сжал губы, его лицо выражало лишь усталую безнадежность.
— Ой-ой! — вскричал Ив, подпрыгивая с подлокотника кресла. Его обычная весёлость вернулась, но теперь в ней слышалась натянутая нотка. — Дружище, ты чего? Если красавица нам сказала проиграть — значит, надо проиграть! 0:1 — это же почти ничья! Не то что какой-нибудь разгром! — он замахал руками. — Представь, как будет некрасиво, если мы вдруг выиграем? Это же нарушит весь… весь порядок!
Алекс смотрел то на Вегаса, то на Ива, то на остальных. Его мозг отказывался обрабатывать информацию.
Жан сказала проиграть? И они… собираются подчиниться? Просто так?
Это противоречило всему, что он знал о вортексе, о духе соперничества. Это было безумием. Он открыл рот, чтобы спросить, но слова застряли в горле.
— Попытаться победить? — раздался ядовитый голос из дверного проёма. Ксандр стоял там, прислонившись к косяку, его лицо искажено привычной усмешкой. — Ты сдурел, Вейнхарт? Ради чего? Ради тщеславия? Ради того, чтобы доказать что? — он презрительно фыркнул. — Я не собираюсь тратить силы. Если сказано 0:1 — значит, будет 0:1. Моя задача — не забить. И я её выполню. — он посмотрел на Вегаса с вызовом. — Без лишних усилий.
— Поддерживаю. — негромко, но отчётливо согласился Юра, его пальцы уже барабанили по колену в такт несуществующей музыке. — Зачем стараться? Результат известен. Бессмысленно.
Вегас медленно повернулся к двум, кто ещё мог сохранить тень лояльности. Его взгляд упал сначала на Тристана, потом на Сару.
— Тристан? — голос капитана был без интонаций, но в нём висела последняя нить вопроса. — Точность твоих перехватов... они могли бы решить исход в нашу пользу.
Тристан оторвал взгляд от ботинок. В его глубоких глазах не было страха, лишь бесконечная покорность судьбе.
— Против течения плывёт лишь тот, кто готов разбиться о скалы безумия. — процитировал он Зефа Аэтрона. — Мы — песчинки, Вегас. Кто мы, чтобы бросать вызов... Директорам? — он произнёс это слово негромко, но с такой тяжестью, будто оно было выковано из свинца.
Вегас перевёл взгляд на Сару. Его мощные плечи были ссутулены, как будто под невидимым грузом. Он не стал смотреть в глаза капитану.
— Я — стена, Вегас. — прозвучал его низкий, похожий на рокот валунов, голос. — Но стену можно сломать. — он сжал в огромной ладони эклер, крошки посыпались на колени. — Директора... они не ломают стены. Они просто... растворяют почву под ними. Кто я, чтобы устоять? Кто мы все? — он поднял глаза, и в них читалась не злоба, а усталость от бессмысленности сопротивления. — Играть буду. Побеждать? Нет.
Вегас замер на мгновение. Его лицо, всегда непроницаемое, казалось, стало ещё холоднее. Ни тени гнева, ни разочарования — только пустота, глубже океана. Он медленно кивнул. Не в знак согласия. Скорее, как констатация конца разговора. Потом он просто развернулся и ушёл. Его фигура растворилась в полумраке коридора, оставив за собой давящую тишину рекреации.
Алекс стоял, не в силах пошевелиться. Его мозг отчаянно пытался собрать обрывки фраз в целое и осознать произошедшее.
Директора? Кто это? Почему их боятся? Почему Жан сказала проиграть?
Тёплая, тяжёлая рука легла на его плечо. Алекс вздрогнул. Это был Аларик. Он смотрел на Алекса как на потерявшегося ребёнка, которому придётся объяснять жестокие законы взрослого мира.
— Слышал что-нибудь о Директорах, Алекс? — его голос был хриплым, без привычной теплоты. — Нет? Неудивительно. Они не любят свет. Анонимная организация. Говорят, их цель — эгалитаризм. Всеобщее равенство. Идея красивая... на словах.
Аларик горько усмехнулся, глядя куда-то в пустоту рекреации Индиго, которая вдруг показалась Алексу бутафорской.
— Но равенство, Алекс, — продолжил тренер. — особенно между ульями — штука сложная. Влияние в АДН определяется победами в вортексе, который смотрят все. — он сделал паузу, собираясь с мыслями. — Директора решили... уравнять шансы. Искусственно. Начать справедливое распределение побед. Сильная команда? Получи поражение в первом же матче. Команда аутсайдер? Неожиданная победа. Всё по сценарию. Иногда они развязывают руки, но в основном счёт известен заранее. Для эгалитаризма. — он произнёс последние слова с такой ядовитой иронией, что Алекс почувствовал, как по спине пробегают мурашки. — 0:1. Наш приговор.