Алекс неподвижно стоял. Рука Аларика на его плече казалась единственной реальной точкой в мире, который внезапно превратился в жестокую подделку. Спорт? Дух соперничества? Слава? Всё, ради чего он горел, ради чего прошёл через отбор... всё это оказалось фарсом. Результаты матчей — фикция. Победы — сценарий.
Алекс оторвался от кресла, кровь прилила к лицу, но теперь не от стыда, а от возмущения. Он повернулся к Аларику, его голос дрожал:
— Почему никто не пытался вернуть вортекс? Вернуть настоящую игру?! Разве это не предательство всего, ради чего мы здесь?!
Аларик смотрел на него с бесконечной усталостью и... жалостью.
— Что ты знаешь об улье Мирабилис? — спросил он тихо.
Алекс нахмурился, перебирая в памяти скудные знания геополитики АДН. Мирабилис... что-то на периферии?
— Разрушенный улей, кажется? Из-за катастрофы?
— Да. — горько усмехнулся Аларик. — Катастрофы по имени Директора. Мирабилис отказался играть по их сценарию. Их команда выиграла финал ГПЛ вопреки предписанию. Через цикл... улей был стёрт с карты. Официально — сбой гравитационного ядра. Неофициально... предупреждение для всех. Костлявая рука эгалитаризма дотягивается везде и бьёт на уничтожение. Страх, Алекс. Вот почему никто не пытается вернуть. Выжить бы.
Ужас от услышанного смешался в Алексе с отчаянием. Мирабилис. Целый улей. Цена неповиновения.
Внезапно, как вспышка, перед внутренним взором Алекса возник образ Си-Аны. Лети. Просто лети. Её ликование на трибуне после его гола. Её вера в него, когда весь мир считал его балластом. Играй, Алекс! Играй за всех нас! Горячая волна возмущения, смешанная с этой памятью, поднялась из глубины.
— Нет! — его голос прозвучал громко, неожиданно даже для него самого. — Это неправильно! Это трусость! Разве вы забыли, зачем вы здесь?! Разве вы забыли вкус настоящей победы?! Тот азарт, тот восторг, когда ты вырываешь её у судьбы вопреки всему?! Мы — игроки вортекса! Нас должны бояться на арене, а не мы — каких-то теней! Мы можем... мы должны показать им, что вортекс — это не их кукольный театр! Что...
Его пылкая, сбивчивая речь оборвалась. Он смотрел на команду, ожидая отклика, но увидел лишь усталость. Сару медленно поднялся, не глядя на Алекса, и направился к выходу. Тристан беззвучно последовал за ним, шепча что-то себе под нос, вероятно, ещё одну цитату Зефа Аэтрона о тщетности усилий. Юра уткнулся в свой линкон и вышел. Аларик смотрел на Алекса с той же жалостью. Рекреация опустела за считанные спины. Эхо его слов затихло в пустоте.
Остался только Ив. Он подошёл к Алексу. В его зелёных глазах светилось что-то неожиданное — уважение.
— Рыжик... — начал он, его голос был непривычно серьёзным. — Знаешь, из тебя... из тебя вышел бы прекрасный капитан. — он похлопал Алекса по плечу, но без прежнего балагурства. — Такие речи... они зажигают и... пугают. Страшно, когда кто-то напоминает тебе, кем ты мог бы быть, если бы не боялся. — он вздохнул. — Но Мирабилис... это не шутки. И страх... он сильнее. Увы. — Ив отвернулся и поплыл к выходу.
Алексу казалось, что он остался совсем один в огромной рекреации. Горький ком стоял в горле. Но где-то глубоко внутри, под слоем отчаяния, тлела искра. Искра, разожжённая словами Ива. Капитан.
Он повернулся к Аларику. Тот всё ещё стоял, наблюдая за ним.
— Я буду играть. — решительно заявил Алекс. Его голос больше не дрожал. — Я буду играть ради победы. Даже если весь мир, включая эту команду, играет в поддавки. Я буду биться. До конца.
Аларик долго смотрел на него. И вдруг... тренер улыбнулся. Не горько, не устало. Широко, тепло, с лучиками морщинок у глаз. Почти как в их первую встречу, когда узнал в нём сына Гарика.