Аларик не прыгал, не кричал. Его лицо было серьёзным, почти суровым, в глазах читалась тревога за последствия этого гола. Но когда его взгляд встретился с ликующими Алексом и Меем, что-то в них смягчилось.
Тренер медленно кивнул. Это было признание безумного поступка, который перевернул предречённый сценарий.
Алекс ещё раз окинул взглядом бушующее море ликующих трибун. Его взгляд, полный слёз, смеха и невероятного облегчения, скользил по рядам прыгающих болельщиков. И вдруг... он увидел.
На самом верху, у самого края, где тени почти растворялись в конструкциях, стояла одинокая фигура. Стройная, знакомая.
Си-Ана.
Она не аплодировала, не кричала. Она просто подняла руку и отчётливо показала ему большой палец вверх. Жест был простым, понятным любому ребёнку в любой реальности: Молодец. Хорошая работа!
Сердце Алекса ёкнуло.
Она видела! Она знает!
Радость вспыхнула в нём с новой силой, смешавшись с изумлением. Он хотел помахать ей, крикнуть что-то, но в следующее мгновение Си-Ана растворилась в тени опоры. Осталось лишь тепло, внезапно разлившееся в кармане тренировочных брюк. Холодный космолит снова стал тёплым, пульсируя в такт его бешено колотящемуся сердцу.
Глава 10. Поговаривают, тишиной можно расплавить даже скрипку. Часть 1
Тишина комнаты Вегаса была гулкой, как пустота после взрыва. Тишина ожидания бури. Он сидел в глубоком кресле у панорамного окна, за которым безмятежно мерцали огни Ирисара. В руках у него была скрипка, единственный свидетель его другой жизни.
Пальцы Вегаса с осторожной нежностью касались струн. Он водил смычком, извлекая тихую, печальную мелодию.
Вегас закрыл глаза, пытаясь найти в музыке то забытое чувство гармонии. Но вместо нот перед внутренним взором вновь возникла арена, свист сферы, летящей к нему.
КАПИТАН!
Импульсивный взмах ноги — смертоносный удар.
ВЖУХ!
Звон сферы о чужое кольцо и цифры на табло: 1:0.
Пальцы сжали гриф. Он видел ужас в глазах Юры, Ксандра, Сару, Тристана, Ива... Чувствовал пустоту в собственной душе после удара. Струна под смычком болезненно взвыла.
Они не простят. Директора не простят.
Мелодия стала резче. Пальцы Вегаса сильнее вдавили струны. Воспоминание о том голе — не о красоте удара, а о его последствиях — вонзилось в сознание, как нож. Струна ля не выдержала. Резкий, сухой ЩЕЛЧОК! и она лопнула, беспомощно свисая.
Смычок замер в воздухе.
Вегас смотрел на порванную струну, на лёгкое колебание остальных. Тишина снова воцарилась в комнате, теперь отягощённая этим резким звуком.
Тук-тук-тук-тук!
Ритмичные удары в дверь, больше похожие на барабанную дробь, чем на стук. Вегас даже не повернул головы. Он знал, кто это. Только один человек стучал так — с навязчивой жизнерадостностью.
Дверь разъехалась без приглашения. В проёме сиял Ив. Его золотые вихры были слегка растрёпаны, на лице — привычная широкая улыбка. Глаза мгновенно скользнули по скрипке в руках Вегаса, по порванной струне, по его отстранённой позе.
— Утешение в музыке? — его голос звенел неестественно громко в тишине. — Так на тебя похоже, Вейн. Тихое, глубокое... и немного драматичное. — он сделал несколько лёгких шагов вглубь комнаты.
Вегас медленно опустил скрипку на колени, не поднимая глаз.
— Не делай вид, что знаешь меня. — его голос был ровным, без единой нотки приветствия. — Мы не друзья. — он наконец посмотрел на репеллера.
Ив не смутился. Он лишь покачал головой, и его улыбка стала чуть мягче. Он подошёл ближе, его взгляд упал на тонкую стальную цепочку, видневшуюся у Вегаса поверх ворота тёмной рубахи. На ней мерцала маленькая серебряная звезда с кристаллом.
— Но подвеску дружбы ты всё же носишь. — Ив произнёс тише, указывая жестом на свою шею, где болталась точно такая же звезда. — Как и я.
Вегас опустил взгляд на сломанную струну. Его пальцы непроизвольно сжали гриф скрипки. Когда он заговорил снова, его голос потерял часть своей каменной твёрдости, в нём прозвучала усталость и что-то ещё — тяжесть, которую он больше не мог нести в одиночку.