— Грация, Лекс! Настоящая грация Чёрной Пантеры! — он протянул руку, чтобы помочь подняться.
Алекс, отплёвываясь от пены, схватил его руку, но вместо того, чтобы встать, резко дёрнул на себя. Мей, не ожидая, с воплем рухнул рядом. И через мгновение они оба, сидя в пене, смеялись как сумасшедшие, их смех гулко отражался от стен пустой арены.
Они не пытались больше играть правильно. Они играли в догонялки со сферой, пытались забить в кольцо с закрытыми глазами, уворачивались от воображаемых соперников. Каждая неудача, каждый нелепый промах вызывал новый взрыв хохота.
Их веселье прервал резкий, ледяной голос:
— Достаточно.
Алекс и Мей резко развернулись — в проёме арочного входа стоял Вегас. Он смотрел на них не с гневом, а с безразличным презрением к их глупой возне.
— Арена закрыта для дурачества.
Алекс поднялся, отряхиваясь от пены. Его сердце колотилось, но не от страха, а от внезапно нахлынувшей дерзости. Он видел не только гнев капитана. Он видел что-то ещё. Микроскопическое напряжение в его позе. Тень того, кто когда-то с яростью отрабатывал удары в пустой ночной арене.
— Мы не дурачимся, капитан. — сказал Алекс, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мы тренируемся... — он сделал шаг вперёд. — Выгнать нас легко. Но… сыграйте с нами. Хотя бы раз. По-настоящему.
Вегас не шелохнулся.
— Один на один?
— Мы вдвоём. — Алекс кивнул на Мея. — Против вас. Одно кольцо. — он вдохнул полной грудью, чувствуя, как тепло космолита в кармане пульсирует в такт его бешеному пульсу. — До первого гола. Если мы забьём тебе… ты играешь в матче с Нексусом не по их сценарию. Хотя бы попробуешь.
Мей резко повернулся к Алексу, его глаза округлились. Это было безумие.
— А если нет? — Вегас не изменился в лице, но в его вопросе прозвучал едва уловимый интерес.
— Тогда мы уходим. — чётко сказал Алекс, глядя прямо в глаза Вегасу. — И не мешаемся. Никаких тренировок. Никакого шума. Ваше слово — закон, капитан.
Тишина на арене стала звенящей. Мей замер, понимая, что ставки выше некуда.
Вегас смотрел на них. Его ледяной взгляд скользил по решительному лицу Алекса, по напряжённой фигуре Мея. Казалось, он взвешивал не только их шансы, но и саму возможность, риск, последствия даже этой маленькой игры.
Наконец, он едва заметно кивнул. Один раз.
— Начинайте.
То, что последовало, нельзя было назвать игрой. Это был разгром.
Вегас не просто играл. Он доминировал. Он двигался не быстрее Мея в его лучшие моменты, но его рывки были короче, точнее, смертоноснее. Он видел их попытки передачи, перехватывая сферу с пугающей лёгкостью. Он не использовал грубую силу Юры, но его удары были невероятно точными даже с большого расстояния. Он не парил высоко, как Ив, но всегда оказывался там, где перекрывал самую опасную траекторию, самый удобный пас.
Алекс и Мей, сначала полные решимости, быстро поняли, что столкнулись не с игроком, а с явлением. Они пытались атаковать вместе, разделяться, использовать гравитационные аномалии, даже симулировать падения, чтобы отвлечь. Бесполезно. Вегас был неумолим. Его анима не появлялась — она была не нужна.
Мей, выкладываясь до предела, сумел пару раз создать опасные моменты, но его удары гасились или отражались с невозмутимой лёгкостью. Алекс рвался, пытался найти брешь, но сфера казалась привязанной к джетам Вегаса невидимой нитью.
Голы капитана были шедеврами лаконичной жестокости. Первый — точный удар с дальней дистанции в самый угол кольца. Второй — молниеносный рывок после перехвата их неуклюжей попытки комбинации. Третий — уже просто демонстрация превосходства, когда он провёл сферу вокруг обоих и вкатил её почти не глядя.
Mip подал сигнал об окончании. Свисток прозвучал как избавление. 3:0 в пользу Вегаса. Ни одного реального шанса у Алекса и Мея.
Они стояли, тяжело дыша, пот стекал по их лицам. Не столько от усталости, сколько от осознания тотального поражения. Вегас смотрел на них, и в его глазах не было ни злорадства, ни презрения. Была лишь… завершённость.
— Договор есть договор. — тихо сказал Алекс, глотая ком разочарования. Он кивнул Мею. — Мы уходим. Спасибо за… игру, капитан.
Они развернулись и пошли к выходу, плечи понуро опущены. Шаги казались невероятно тяжёлыми. Они проиграли не только матч. Они проиграли свою маленькую попытку достучаться.