— Эта комната защищена, не переживай, котик. Надо избавиться от твоей тревожности, невозможно жить постоянно озираясь, — строго говорит мама.
— Действительно, — удивляюсь её простоте. — Откуда тебе знать вообще?
— Не имей сто рублей, а имей сто друзей, — улыбается мама. — Ну и чего ты про сегодня узнать хотела?
— Что это за акт доброй воли?
— Это щит, а не акт, — лаконично отвечает мама.
— Щит? Какой ещё щит?
— Твой какой. Котик, ну что ты у меня тупишь постоянно? Я же вижу твоё состояние, тревожность, обеспокоенность. Ты у меня как зверёк загнанный, мне это не нравится. Ты должна знать, что ты под защитой и мама всегда о тебе позаботится. Вот ляжешь спать и поймешь разницу, когда будешь засыпать со спокойной душой за себя и своё будущее.
— Есть такое…
— Ну вот, а с остальным мы разберёмся. И мне так спокойнее, вдруг со мной что-то произойдёт, — говорит мама, и у меня снова слёзы на глазах наворачиваются. — Плюс я теперь уверена, что ты не создашь мне проблем.
Слёзы испаряются за секунду. Что она только что сказала? Она знает? Меня потряхивать начинает от напряжения, и вот теперь я чувствую себя загнанным зверьком. Она нас раскусила?
— Я не собираюсь создавать тебе проблемы. О чём ты? — Наигранно туплю, уверенная, что от мамы не ускользает ничего. Как же она ловко со мной обходится. Поражаюсь.
— О непослушании и своеволии, разумеется, — выносит мне мама приговор. — У нас скоро свадьба, нравится тебе это или нет.
Может, она о своём? А на мне шапка, как на воре, горит?
— Почему ты передумала? Ты же сказала у пруда, что не согласишься.
— Обстоятельства изменились. Мне нужна защита, котик. А без брака никак.
— Ты слила ваши отношения?
— Я. На следующей неделе у Игоря открытый диалог в академии, если я поправлюсь, мы появимся вместе, как пара, — говорит мама, и я загораюсь. Это точно наш шанс.
— Я не представляю, как будет выглядеть ваш брак, — вздыхаю. — Зачем это тебе? Как ты можешь на всё закрывать глаза?
— Дана! — Мама ожесточается. — Поверь мне, так надо! И прошу без нотаций. Мне надо родить сына, и всё наладится, верь мне!
— Сына? Это он тебе такое условие поставил? Как в средневековье? А если будет девочка, тебя казнят, как Болейн?
— Надо пересмотреть «Тюдоров», — улыбается мама, словно мы тут о сериалах и болтаем. — Нет, если девочка, то будет сложнее. И риски не оправданы. Но я уверена, что у меня мальчик. Видишь трицепсы какие, с тобой я на пятой неделе уже в мягкую булку превратилась.
Смотрю со скепсисом на мамины руки и вообще не догоняю, о чём она.
— Какие риски? Мам, ты можешь нормально мне рассказать? То ты намекаешь, что с тобой что-то случится может, то про риски. Я теперь не усну, хоть ты мне всю компанию Игоря подари.
— Ты знаешь, что официально Ева не мама Есении и Стефании? По документам они племянницы Игоря и дочери его сестры. Когда я только рассказала ему о беременности, он мне предложил тоже самое. Я сказала, что лучше умру.
— В смысле? — Не верю своим ушам. — То есть у Евы могут детей забрать, даже без суда?
— Удобно, да? — Грустно усмехается мама. — Она просто завод по рождению депозитариев. Меня такая роль не устраивает.
— Что это значит? Каких депозитариев?
— Хранителей и распределителей активов. Чем больше у него доверенных лиц, тем капитал надёжнее спрятан. Это ты можешь распоряжаться своими новообретёнными активами, как пожелаешь. Разумеется, я тебе найду консультанта, чтобы ты всё не потеряла. А мы не можем. Мы в ловушке.
— Мы? И ты тоже?
— И я, котик. Связанная по рукам и ногам пока. Да и его развод с Аллой — это очередная махинация. Так что мой брак — это защита и открытые двери. Всё будет хорошо, не переживай, — щёлкает меня по носу. — Через пять недель мы определим пол ребёнка по крови, и всё станет ясно.
— Ты меня запутала ещё больше!
— Не бери в голову, — мама гладит меня по волосам и целует в лоб. — Главное, что бы был Всеволод.
— А Игорь на тебе женится тоже из-за схем? Мне показалось ночью в больнице, что он тебя даже любит.
— Думаю, любит по-своему. Как умеет. И насколько может себе позволить, — спокойно отвечает мама. — Но и для схем тоже. Я ему нужна для спокойствия, для нового имиджа. Не без этого. Я это прекрасно понимаю.
— Имиджа? А чем Алла не подходит?
— Ну, во-первых, её родители уже умерли, и былого влияния у неё нет. Во-вторых, она навсегда останется дочерью своего отца. Просто наследница. Я же спутница нового формата. Независимая, самодостаточная, влиятельная. Мы вместе power couple, понимаешь? Лицо новой и прогрессивной России. У Игоря большие амбиции. Максимальные. Я ему подхожу, как никто.