— А мне что делать? — Растерянно спрашиваю. — Вы скоро вернётесь?
— Сидеть, — пожимает плечами Егор. Какой-то он придурковатый.
Одной становится не по себе. Что мама задумала? Набираю ей, не отвечает. От делать нечего сажусь на это кресло, чуть отодвинув его подальше, и смотрю на вид.
“Вам тоже сегодня холодно?” Загорается надпись на мосту, и я понимаю, что тот знаменитый метромост со смешными надписями. Никогда не удавалось что-то смешное прочесть. Радуюсь ему, как ребёнок, и достаю наушники.
Парня всё нет и нет, и мне становится тревожно и холодно.
«Самый тяжёлый груз — это недоверие» пробегает строка на мосту, и я грустно усмехаюсь. Да, согласна. Теперь я это осознаю. А люди не шутили, что мост угадывает настроение.
Надпись пробегает три раза подряд, и я напрягаюсь. Крыша, стул, мамин подозрительный звонок. А что, если сейчас сюда заявится Дорошенко и скажет, что всё знает? Или сама мама?
«Доверие к другому человеку — это величайший подарок, который мы можем дать и принять» сменяется надпись. Сегодня международный День доверия что ли?
«Доверие — это строительный материал для создания мостов в отношениях» пробегает следующая цитата, и у меня рождается идея. Достаю телефон, вытаскиваю Даню из ЧС и снимаю видео, отправлю с извинениями минут за пять до приезда.
«Никакая любовь не возможна без уважения, а уважение невозможно без доверия»
«Любовь живёт доверием»
«Стекло и любовь легко разбиваются и с трудом склеиваются» киваю в согласии с мостом и думаю, как всё в тему. Надеюсь, Даня долго ломаться не будет. Всё, я понимаю, что накосячила. Нет, он, конечно, тоже. Но я больше. Осознаю. Зря свою Ольгу не послушала.
«Вейде, ты можешь мне доверять» пролетает надпись с поцелуйчиком в конце, и я смотрю на мост с недоверием. Это что? Я в себе вообще? Моргаю, но надпись так скоро исчезает, что я не могу себе ответить на вопрос, была ли она на самом деле или это галлюцинация.
«Мои глаза, слова, губы, язык, пальцы и член твои и только твои» проносится совсем быстро, я оборачиваюсь и вижу Даню, прислонившегося к стене. Вытаскиваю наушники и смотрю на него ошарашенно.
— Я тебе тут видео снимаю, извиниться хотела, — растерянно кричу. На крыше ветер разносит мои слова, и я не уверена, что он расслышал.
— Ну, извиняйся, — подходит ко мне и улыбается.
— Не могу. У меня слов нет! — Честно признаюсь. В голове такой сумбур. С моей скоростью мышления нельзя такое проворачивать! Улыбаюсь ему, как дурочка, и пытаюсь осознать, что это не случайность. Это спланированная акция.
— Ладно, я могу! Мудрый мужчина всегда подкаблучник, — смеётся Даня.
— А ты мудрый? — Слетает прежде, чем я успеваю подумать.
— Наимудрейший. Хакнутый. В двойном объёме. Ты же помнишь, что я подхимиченный?
— Что ты несёшь вообще? — Ржу и понять не могу. До меня начинает доходить смысл происходящего, и я взрываюсь от счастья. — Ты что, маму подговорил?
— А что мне оставалось делать? Я вчера успокоился, вернулся домой через двадцать минут, чтобы тебя забрать, а тебя нет. Уже опаздывал, поехал на посвят, и понял, как мне без тебя скучно. Федя выступил, и сразу помчался уже к тебе домой, а тебя нет. По твоим сторис поехал в «Кики», не нашёл. Ну, потом придумал это.
— Прости меня, пожалуйста! — Жалостливо мычу и бросаюсь в его объятия. — Я больше так не буду! Правда! Я тебе верю!
— Норм! Только не злоупотребляй, ведьма Вейде!
— Как ты это устроил?
— У Фила батя глава какого-то департамента в Минтрансе. Изи, Вейде!
— С ума сойти! — Прижимаюсь к нему и поверить не могу, что ради меня Даня такое устроил. Что он не только моё тело изуродованное принимает и боготворит, но и мою душу багнутую, как он сказал. Начинаю рыдать у него на груди от этого осознания и не могу успокоиться. Никогда в жизни у меня не было чувства, что мне всё можно, что меня любой любят. И плохую, и хорошую. И с проблемами, и с извращенным отчимом, который поджигает тачки и следит. Любую!
— Ну всё-всё, Вейде! Соседей затопишь, мы же на крыше! — Пытается Даня меня успокоить. — Поедем домой?
— Да! — Выдыхаю. — К тебе или ко мне?
— К нам! — Даня берёт меня за руку и ведёт к двери. Внизу лестницы стоит этот нелепый Егор, и я смеюсь сама над собой. Решила, что это мамин консультант. А он, видимо, проводник на крыши. Даня его благодарит и суёт почти незаметно купюры в карман.
К моему счастью, Даня без водителя с охраной, и мы прыгаем в такси. Не стесняясь водителя, накидываемся друг на друга и целуемся, как сумасшедшие. Словно год не виделись. Яростно, кусая друг другу губы и мыча от удовольствия.