— Дан, — останавливает меня Аня, — Ник, оставь нас, пожалуйста, с Даной и Даней наедине.
Переглядываемся с Даней, кажется, нам сейчас объявят, чтобы мы шутили в другом месте и выметались и отсюда, и из её квартиры.
— Бро, ды ты чо? — Продолжает смеяться Даня. — Ты ещё Владу пожалуйся.
Аня закатывает глаза, подходит к нам вплотную и обнимает, образуя полукруг.
— Я не обиделась, вы гоните, что ли? У нас Александра Белова покончила с собой. Я только что статус увидела.
— Первая девочка из Братска? — Вспоминаю, что это имя фигурировало в списке девственниц Игоря.
— Да. Пару часов назад, — говорит Аня дрожащим голосом.
— Блядь! — Вырывается у меня.
— Так, я вас обеих знаю, сейчас начнётся, — обнимает сразу обеих Даня. — Давайте сразу обговорим, что вашей вины здесь нет. Без всех этих мы не успели и так далее. И вины Дорошенко по большому счёту здесь тоже нет. Она была проституткой, а многие проститутки плотно сидят на всяком. Это очень печально, но закономерно. Вы не виноваты, да?
— Да, — киваю Дане, соглашаясь с его доводами, но легче не становится.
— Так-да не так, Дань. Она мне писала пару дней назад. Она продала эксклюзив изданию, которое не назвала, и вечером уже её семье предложили очень щедрую компенсацию за молчание и предложили её упечь куда-нибудь далеко и лишить дееспособности, признать невменяемой короче. То, что зависима, я знаю. Поэтому её и сутенёр выгнал, и она вернулась в Братск.
— Хочешь сказать, что на Игоре доведение до суицида?
— На его юристах или СБ. Она просто не видела выхода. Так что, Дань, мы реально не успели. Влад, Федь! Подойдите, пожалуйста! — Кричит Аня в гостиную.
Даня наливает мне воды и аккуратно отпаивает меня, придерживая стакан. Меня так трясёт, что я попить самостоятельно не могу.
— Мой ангел! — Шепчет на ушко и нежно гладит по волосам. Согреваюсь в его объятиях и постепенно успокаиваюсь.
Аня докладывает своему мужу и Фаре о последних новостях и просит о срочной встрече с папой Фары. Он у него министр внутренних дел, и мы надеемся, что сможет нам помочь.
Федя уходит звонить, а мы с замиранием сердца ждём.
— Поехали, он будет дома через полчаса, — приносит хорошие новости Федя.
— А нам можно? — Интересуется Даня.
— Да, броди, все поедем. Я Платона уже предупредил, извинился.
Благодарим хозяина вечера за вкусный ужин и классную вечеринку и уходим. Мы все мрачнее тучи.
Забиваемся все в Федин «Роллс-Ройс», и, к моему удивлению, у него начинает играть классика. У меня неприятные ассоциации с автомобилем Аркаши, благо у Феди салон ярко-синий. Но почему рэпер слушает классику, я не очень понимаю.
За считанные минуты доезжаем до жилого комплекса, я толком не успеваю собраться с мыслями. Хорошо, что нас много, и мне, наверное, и не придётся много говорить. Я в полном раздрае.
— Привет, милый! — Открывает нам дверь мама Фары. — Проходите! Влад, рада тебя видеть! Ой, великан! Всё растёшь? Анечка, дорогая! Здравствуйте! Я Марина Викторовна!
— Это Даня, мам. Анин брат и его девушка Дана.
— Добрый вечер! Очень приятно! — Говорим с Даней одновременно и улыбаемся друг другу. Синхронизировались уже.
— Приготовить вам чай? Кофе не предлагаю, ночь на дворе.
— Не, мам, спасибо. Мы только от Платона, ничего не хотим. Не хотим ведь, родня?
Мы дружно соглашаемся с Федей и начинаем раздеваться.
— Позовёте, если что. Папа вас в кабинете ждёт. Федь, ну покажешь всё. Я пойду.
— О! Да тут прям хоромы депутатские, — осматривается Даня, и я с трудом глушу свой неуместный смех.
Квартира действительно максимально стереотипная. Деревянные панели на стенах, массивная классическая мебель и все атрибуты дорого-богато.
Федя проводит нас из холла в коридор и, постучав три раза, отворяет дверь с вензелями.
— Федькин! — Встаёт министр из-за стола. — Иди к старику!
С какой-то завистью смотрю на тёплую встречу отца и сына. Жду не дождусь, когда увижу своего.
— Добрый вечер! — Здороваемся мы все как по команде. Еще и встали по шеренге.
— Добрый вечер! Влад, дорогой! — Мужчина пожимает руку Ананьевскому и подходит к Дане. — Михаил Фёдорович!
— Даниил! Старый, а ты что, Фёдор Михайлович? Пиздец! — говорит Даня вместо уместного «рад знакомству» или «честь для меня». Комнату оглушает раскатистый смех Феди и Влада. Мы с Аней переглядываемся и не знаем, куда деться от стыда. — Простите, Михаил Фёдорович! Готов понести ответственность! Что у нас там полагается за ругательства в общественном месте? Спецприёмник? Штраф?
— Да всё нормально, — снисходительно улыбается мужчина. — Повеселили нас, Даниил.