— Папа, это Даня, мой молодой человек, — еле собравшись, всё-таки по-человечески знакомлю их и одариваю Даню строгим предупреждающим взглядом. — Он нам сделал визу, может и вам сделает. Я бы так хотела вас в Москву пригласить!
— В Криевию*? Нет-нет! Лучше вы к нам, — улыбается бабушка.
* Криевия — латышское название России.
— Меня твоя мама убьёт за это, — тихо говорит папа.
— Да ладно, у неё своих забот полно. Она вышла замуж и ждёт ребёнка, — решаю сразу сказать.
— Мы в курсе, — цедит бабушка и поджимает губы. Уязвлённо отворачивается и уходит в столовую. — Дась, помоги накрыть на стол.
Мы с Даней помогаем бабушке, параллельно слушая про папиных чучел. Он выносит и демонстрирует нам свои самые ценные образцы. Я ненавижу этих чучел и всё детство боялась, что он и из Лаймы такое сделает. Даня на удивление прилично себя ведёт и делает вид, что ему интересно.
Пять лет — большой срок, и за столом чувствуется неловкость. Мы обсуждаем наши дела, рассказываем друг другу личные новости, но всё с натягом. Если бы не Данины рассказы, расспросы и комплименты бабушкиной стряпне, обед бы вышел совсем сухим.
Папа, к моему счастью, не пьёт сегодня и после десерта предлагает Дане сыграть в шахматы, а я помогаю бабушке на кухне и спрашиваю её о делах. Вижу, что им тяжело, отдаю ей деньги и договариваюсь завтра съездить с ней в банк. Папе я не могу доверить ни евро, а ей счёт открою и буду регулярно пополнять. Возможно, границы так и не откроют, и я буду приезжать сюда крайне редко, но я хочу, чтобы они жили в комфорте. Хочу, чтобы дом, в котором я провела детство, сохранился, и вообще мне хочется что-то хорошее сделать.
Бабушка всячески оправдывает папу и находит тысячу отговорок, почему он преподаёт восемь часов в неделю. Убеждает меня, что он не пьёт, но я же чувствовала запах, и его лицо говорит о запойности. Мешки под глазами, красный цвет лица, отёчность. Про лишние килограмм сорок я молчу.
В итоге всё сводится к тому, что моя мама его сломала, всё из него высосала и оставила, а он так и не может прийти в себя. Не обращаю внимания и стараюсь просто побыть с ними. На ужин мы с Даней зовём их в ресторан и покидаем Юрмалу только в первом часу ночи, договорившись встретиться и завтра.
Первую половину дня посвящаем делам. Пока я мою голову, Даня едет в Юрмалу за бабушкой, и мы открываем ей счёт, а потом везём Лайму к грумеру и на чек-ап.
— В голове не укладывается, что у тебя две абсолютно идентичные собаки. Только одна старая.
— Мама так, наверное, хотела облегчить мне адаптацию.
— Это пиздец. Я на себя проецирую. Вдруг ты заведёшь такого же Даню.
— Ты нормальный? — Смеюсь и глажу подстриженную и сразу помолодевшую Лайму. — Без вариантов!
Отвозим бабушку домой, папа якобы в университете, но мне кажется, что он отсиживается на втором этаже. Сердце болит, а что я могу сделать?
Сделав все дела, гуляем по центру Юрмалы, обедаем в ресторане на море и, подключившись к вайфаю, мы с Даней погружаемся в свои московские будни.
Влад был прав, акции Игоря упали на три процента, репортаж о накрытии борделя показали даже по Первому, Дорошенко, правда, там не упоминался.
Подгружаю последние новости на канале, который регулярно читаю, и вижу, что Игорь начал ненавязчивую кампанию по очистке репутации.
— Смотри, — включаю видео, и мы с Даней смотрим, как Игорь с мамой открывают какой-то футуристический медицинский перинатальный центр. Такого уровня учреждений в Сибири не было, да и в России не сказать, что много.
Как у него всё удачно складывается. Жена, которая чуть ли не перенесла выкидыш, о котором тайно рассказали, тут же медицинский центр. Если бы я была сторонним наблюдателем, решила, что всё это спланированная акция.
Мама сияет и выглядит роскошно. Как они вообще оказались в Сибири, если отдыхали на Мальдивах? Они везде держатся за руки и не стесняются обмениваться нежными взглядами. Со стороны — идиллия.
— Игорь Станиславович, вы прокомментируете слухи и обвинения, которые всплыли на днях? — Звучит вопрос из толпы журналистов, когда Дорошенко с мамой покидают центр.
— Друзья мои, мы же все умные люди и всё понимаем, — уверенно говорит Игорь, а мама загадочно улыбается.
— Но обвинения серьёзные!
— Мои юристы уже работают над исками. Больше комментариев не будет.
— Луиза Александровна, как вы отреагировали на новости? — Выкрикивает кто-то ещё.
— С юмором, — цинично отвечает мама.
— Хорошая попытка, но нет, — говорит Даня.