— Душа моя, — ложится рядом Даня и накрывает моё содрогающееся ледяное тело своим тёплым. Его руки крепко меня сжимают, словно удерживая в них жизнь и остатки надежды.
— Дань, — нахожу в себе силы и переворачиваюсь, прислоняясь к его лицу. Вижу, что он тоже плачет и смотрит на меня с отчаянной тоской. Обхватывает моё лицо, заглядывает в глаза, и вижу, как старается облегчить мне боль. — Это я во всём виновата! Я её погубила! Даня! Данечка!
Хнычу и не знаю, что делать. Как мне с этим жить. Становится плевать вообще на всё, на Игоря, на их отношения, на его заигрывания. Плевать! Я просто хочу к маме!
— Мой ангел, моя любовь, — утирает мне слёзы и закидывает меня на себя, плотно прижимая к себе и обхватывая ногами, — прекрати. Твоя маммите так просто не сдастся! Всю тайгу пройдёт, но выберется. Ты чо? Нашу ректоршу не знаешь? У нас бал в декабре. Она его не пропустит!
Даня смеётся, но я не вижу веселья в нём. Он в отчаянии, как и я, и не знает, как меня успокоить.
— Не верю! — Мотаю головой. — Не верю! Маммите! Маммите! А как же мальчик? Дань! Это пиздец какой-то! Надо вернуться в Москву!
— Сейчас?
— Да! Получится?
— Ща всё замутим!
Даня целует меня, нежно, долго и встаёт.
Я остаюсь лежать на полу и слышу обрывки разговора: «Зилупе, Терехова, вертолёт, четыре утра, срочно» и наблюдаю, как Даня быстро собирает вещи, а я и пошевелиться не могу.
Всю дорогу нахожусь в оцепенении и действую на автомате под пристальным присмотром Дани. Отдаю себе отчёт в том, что дорога до границы заняла часы четыре, но я их совершенно не заметила. Обе границы проходим буквально за десять минут и идём пешком до ближайшей заправки. Я слышу заведённый мотор вертолёта, который с каждым шагом становится всё отчетливее. Достаю телефон и проверяю, не звонил ли Арсен. Нет ничего. Хорошо, что у меня нет интернета и я не могу прочесть новости. Неизвестность угнетает, но больше всего я боюсь прочесть сообщение о том, что их нашли слишком поздно.
Набираю Арсену, но он не отвечает. Паника с новой удвоенной силой охватывает меня, и я опускаюсь на колени посреди мокрого поля. Тело сотрясается и невыносимо болит.
— Даня! Даня! — Зову его, будто осталась в этом мире совсем одна.
— Я здесь! Здесь! — Чувствую его согревающее дыхание и губы на своём лице. — Здесь, любимая, здесь!
— Любимая, — шёпотом повторяю. Мне так много надо ему сказать, но сил нет.
— О, заметила наконец! — Даня тихо смеётся. — Вейде, я люблю тебя, слышишь?
— Слышу, — всхлипываю. Глаза открыть не могу, лишь крепче его обнимаю. Мне становится немного легче. Стоя на коленях посреди поля в Псковской области, я чётко понимаю, что пока он рядом, у меня есть силы бороться даже с самой страшной тьмой в своей душе. — Ты мой спаситель, Дань! И я тебя люблю! Очень!
— Да я знаю, — чувствую его улыбку на моих щеках. — Вставай, пойдём. Последний рывок остался.
— Надо папе позвонить или написать, сказать, что мы уехали.
— Ты ему уже звонила, всё объяснила.
— Когда?
— В машине.
— Я не помню…
Заглядываю в телефон, действительно звонила, в голове совершенно не отложилось.
Подходим к вертолёту, и у меня сейчас единственное желание — улететь на нём в Сибирь и найти маму.
В семь утра мы прилетаем на аэродром в Тверской области и пересаживаемся в ожидающую нас машину. Неотрывно смотрю на телефон, ожидая звонка. Слёз больше нет, дрожи нет, есть полное опустошение, и оно пугает меня до всепоглощающего ужаса. Боюсь себе признаться, но я чувствую, что связь потеряна. Наша ниточка с мамой порвалась. В голове крутятся страшные сюжеты, и я уже не верю, что увижу её живой.
Даня растирает мне руки, но я понимаю, что согреть меня не в состоянии ни печка, дующая на меня, ни его объятия. Я изнутри покрываюсь коркой льда.
Машина с бешеной скоростью несётся в Москву, мы переезжаем МКАД, и мой телефон звонит. Арсен. У меня духу не хватает ответить. Я боюсь услышать самые страшные слова.
Даня забирает телефон из моих рук, смахивает ползунок и прикладывает ко мне.
— Котик! — Слышу дрожащий голос мамы.
59. Дана
— Маммите! — Рыдания разрывают меня. — Маммите, ты жива?
— Опять тупишь, котик, — всхлипывает мама. — Я же с тобой разговариваю. Всё, котик, выдыхай.
— А Всеволод?
— Я в порядке. Мы в порядке. Ну, почти, — глухо говорит мама.
— А Игорь?
— Не знаю, — с надломом отвечает мама. — Ищут. Котик, мне нужна твоя помощь, — шепчет в трубку.
— Какая?
— Помнишь, ты говорила, что вы ходили в гости к Платону Пастернаку? Добудь мне номер его отца. Срочно. А лучше сразу найми его, пока это не сделали другие. Хорошо?