— Красиво!
— Да, — всхлипывает мама. — Ничего, я рожу ему самого красивого мальчика в память о нас. Может, его Игорем назвать?
— Он хотел Всеволода.
— Да, — смеётся мама. — Котик, обними меня!
Я обнимаю маму и понимаю, что и её я люблю во всех проявлениях. Чтобы не было. Она моя мама-кошка. Я вмиг столбенею, и у меня проносится сцена в голове, как мама забегает в мою комнату в ночь, когда Даня горел, и кричит, что убьёт Игоря, что уроет его. Опускаю на неё глаза, смотрю, как она плачет и ищет во мне тепло, и понимаю, что просто не хочу ничего знать.
— Маммите, ну всё! Надо визажистов звать, опоздаем, — мягко отстраняюсь от неё.
— Котик, у меня просьба?
— Да?
— Прошу тебя, извинись внизу перед Олегом и Машей за тот случай на нашу помолвку. Они должны быть спокойны за своего отца. И мне сейчас не нужны враги, я не хочу войны. Ты справишься?
— Да, — кротко отвечаю. Я и сама хотела это сделать. Я же понимаю, что я спровоцировала его. Это не отменяет его домогательств, но я его оболгала.
— Спасибо тебе!
Мы продолжаем сборы, и я прокручиваю в голове речь. А ещё на всякий случай репетирую речь на поминках. Наверное, надо будет что-то сказать. А что мне сказать? Ну, скажу, что благодарна ему за хоть и кратковременное, но счастье мамы. Благодарна за брата. Наверное, этого достаточно.
— О, какой ты красивый! Спасибо, что пришёл! — Выходит мама из спальни и приветствует Даню. Сказать, что она красива в трауре, не сказать ничего. Она создана для него. Королева драмы во всём своём великолепии.
— Луиза Александровна, примите мои соболезнования! — Нерешительно обнимает её Даня, и она с радостью ему подаётся. — Выглядите потрясающе! Как злодейка в диснеевских фильмах.
— Лучший комплимент! — Смеётся мама.
В гостиной подхожу к Олегу с Машей и извиняюсь, выражаю им свои соболезнования, а после их долго обнимает мама, и я понимаю, что ей удаётся консолидировать вокруг себя его семью. Она будто встала во главе клана Дорошенко. Интересно, она вязала его фамилию?
— Мам, а ты теперь Дорошенко? — Шепчу, когда мы выходим из дома.
— Конечно. Новый паспорт даже успела получить, но мужа уже нет в живых, — вздыхает мама.
Когда мы подъезжаем к моргу, я натурально обалдеваю от красоты. Даже дорожка, ведущая от паркинга к зданию, украшена чёрными цветочными композициями. Охраны здесь столько, что можно захватить какую-нибудь страну. Вся парковка занята премиальными автомобилями, а по периметру, видимо, выстроены кортежи приглашённых.
— Это тоже сценарий Игоря?
— Он прописал всё до мелочей, — отвечает мама. — Даня, подай мне, пожалуйста, руку и придержи. Не хочу навернуться.
Мы с двух сторон с Даней придерживаем маму и ведём в морг. Она опустила на глаза вуаль и плывёт, как чёрный лебедь.
Мы входим в просторное мраморное помещение с огромными окнами, выходящими на лес. Посреди стоит чёрный лаковый гроб, и мне становится жутковато.
— А чо? Стильный! Как будто от Chrome Hearts, — шепчет мне Даня.
Да уж, ощущение, что мы не на похоронах, а на модном показе. Девушки в чёрных костюмах с гарнитурами организовывают многочисленных гостей и расставляют венки.
— Луиза Александровна, мои глубочайшие соболезнования! Вам письмо! К сожалению, он сам присутствовать не смог, — говорит маме мужчина со знакомым лицом. Но вспомнить, кто это, я не могу.
— Благодарю, Вадим! — Кивает ему мама и просит распорядителя поставить венок мужчины на самое видное место. Я читаю, что он от президента, и понимаю, что у мамы сегодня не похороны мужа, а триумф.
Ох-ре-неть! Я думала, главная роль сегодня будет всё-таки у Ольги Валерьевны, Олега и Маши. Да даже Алла, как-никак, прожила с ним в браке больше двадцати лет. Но всем тут заправляет мама. А мы с Даней стоим по правую руку от неё и приветствуем гостей. Остальные члены семьи Игоря стоят по левую.
Начинается бесконечная вереница людей, и все нам соболезнуют. Мама постоянно шепчет и говорит мне, кто есть кто. Наряды гостей — отдельный вид эстетического удовольствия. Теперь я понимаю мамин выбор. Что мужчины, что женщины выглядят так, будто готовились всю жизнь.
— Луиза Александровна! Поверить не могу! Глубочайшие соболезнования! Любая моя помощь! — Уже знакомый мне министр промышленности Андрей Ибрагимов выражает соболезнования маме и целует ей руку. Мне кажется или он в неё влюблён? Так смотрит…
Он отходит к маме Игоря и к детям, но не перестаёт бросать на маму взгляды.
— О, родители Влада, — шепчет мне Даня. — О, и бро с зятем тут. А что, не предупредили? А этот-то что тут забыл? Еблан!