— Я с мамой остаюсь, — оборачиваюсь. Даня сказал, что Женя известный битмейкер и знает весь шоу-биз. Оказывается, именно он свёл его с Ред Флоу и помог с диджеем на Хэллоуин. Понимаю, что он может быть очень полезен Дане в организации вечеринок, и поэтому со спокойной душой отпускаю его. Знаю, что ему это общение нужно. — Дань, если хочешь, можете продолжить.
— Мы недолго, — чмокает меня Даня. — Я отпишусь, сладкая.
— Рад знакомству, Дана, жаль, повод грустный, — говорит Женя.
— Да взаимно! Тата, приятно было познакомиться! — Прощаюсь с его девушкой.
— Может, номерами махнётесь? А то Тата совсем одна в Москве, — говорит Женя.
— С радостью, — записываю её контакт. Мама будет мной довольна, да и девушка действительно показалась мне милой. — Жень, а скинь мне, пожалуйста, музыку, которую ты написал на прощание. Очень красивая, проникновенная. Было трогательно. Я маме и Ольге Валерьевне отправлю, им, наверное, приятно будет.
— Да, конечно. Передай своей маме, что мне жаль. Игорь реально был для меня духовным отцом. Крутейший мужик. Поверить не могу, — говорит парень со слезами на глазах и тяжело вздыхает. Тата обнимает его и утешает.
Многозначительно переглядываемся с Даней и дипломатично молчим. Духовный отец… Что-то мне уже не хочется Даню отпускать на тусовку с духовным сыном Игоря. Какие он ему мог наставления делать? Ой, ладно, не сейчас же об этом думать.
Наспех целую Даню и возвращаюсь в ресторан. Практически все разъехались, остались только родственники. Олег напился со своим троюродным братом, и мама старается их поскорее отправить спать.
Алла с Евой курят на террасе и о чём-то шушукаются. Ева мутная какая-то. На похоронах не появилась, приехала только на поминки. Делает вид, что со мной не знакома, хотя поддержала меня после моего концерта на ужине. По-хорошему надо всё маме рассказать. Тем более, она и так знает многое и, видимо, не особо на меня злится.
Наконец садимся в машину и уезжаем. Мама скидывает туфли и раскладывает кресло.
— Ой, — тяжело вздыхает. — Ну вот и всё!
Протягивает мне руку и крепко сжимает мою ладонь, поворачивая голову на меня.
— Ты была превосходна!
— Не хочу об этом. Расскажи лучше, как съездила в Латвию. Как Тереза?
— Хорошо, очень хорошо, — показываю маме фотографии и рассказываю о каждой мелочи. — Но я рада, что ты меня увезла. Я на многое взглянула иначе. Многое вспомнила, переосмыслила. Я тебе благодарна! Правда!
— Взрослеешь, — улыбается мама. — А как Ральф?
— Даня при знакомстве спросил у папы, не Лоурен ли он, — с улыбкой говорю.
Мама звонко смеётся и слушает дальше мои истории, выпрашивая все подробности.
— Тебе надо выйти за Даню замуж, — вдруг говорит мама. — Я спокойна за тебя, когда ты с ним. И за себя тоже.
— За себя?
— Да. Константин Юрьевич выкупил пакет Аллы и Маши. С ним у меня и Всеволода контрольный пакет акций. Не знаю, правда, что будет в завещании, но думаю, и с ним силы не особо изменятся.
— Когда выкупил? — С испугом спрашиваю. Влад собирался подкупить, но так чтобы прям стать членом совета директоров...
— Сразу после их развода, — успокаивает меня мама. Значит, Влад с отцом раздельно. — В тот же день. Думаю, он окучивал Аллу годами. Месть — блюдо, которое подают холодным. Игорь был в ярости, когда узнал.
— А Даня мне на похоронах показал первую жену Ананьевского, которую увёл Игорь.
— Да, я её тоже видела, — хитро улыбается мама. — Не Игоря типаж. А как Ананьевский к Дане относится, не знаешь?
— Не знаю, — у меня во рту пересыхает от нервов. — Мне показалось, что очень хорошо. И меня принял весьма приветливо. Он мне понравился.
— Я заметила. И, кажется, с Даней он в хороших отношениях. Думаю, семейные узы для него не пустой звук. — Мама отвлекается и смотрит в лобовое стекло. — Ой, Серёж, это пресса?
Я выглядываю из-за кресла и вижу, что при въезде в посёлок стоят фургоны репортёров.
— Да, Луиза Александровна. Налетели коршуны. Можно объехать и заехать через въезд для фур и техники. Или попросить Лёню разогнать?
— Не нужно, я, пожалуй, выйду и дам им интервью, — мама надевает туфли и выходит из машины.
— Мам, — выбегаю вслед за ней. Она весь день на ногах, а теперь и журналисты на неё налетят.
Мама подходит к журналистам и предупреждает, что ответит на один вопрос каждому журналисту. Машина, а не женщина. С восхищением смотрю, как она блестяще держится и достойно отвечает. Она показывает свой стержень и силу. По её вопросам в машине я поняла, что её битва ещё не окончена.