Мама делится с журналистами личным и рассказывает, как Игорь её спас, пожертвовал собой ради неё и их сына. На этом она постоянно делает акцент, а я не знаю, реальная ли это история или она придумала красивую легенду.
— Луиза Александровна, — обращается к маме невзрачная девушка, — про покойников хорошо либо ничего, кроме правды, поэтому я спрошу о правде, которая недавно всплыла. Как вы восприняли новость о том, что Игорь покупал девственность у несовершеннолетних девушек. Вы же мать, а они моложе вашей дочери. И похожи на неё, к слову. Вас это не наталкивало ни на какие мысли?
Блядь! Зачем я вышла? Будто спровоцировала. У мамы напрягаются тяжи на шее, выдавая напряжение, и я понимаю, что её надо спасать.
— Игорь заменил мне отца! — Громко отвечаю девушке. — Ваш вопрос неуместен и чудовищен. Никакого такта и уважения к родным в день похорон. Мама, пойдём!
— Всего доброго! — Прощается мама, и мы возвращаемся в машину. Сергей проезжает пробку из людей, пока охрана из следовавшей за нами машины расталкивает репортёров. — Спасибо, котик! Понимаю, что тебе стоило это сказать!
Киваю маме и понимаю, что это меньшее из того, что я могла для неё сделать. Даня с Аней, конечно, обалдеют, но, надеюсь, поймут.
— Маммите, а это правда, что ты рассказала про гибель Игоря?
Мама зыркает на меня так, что я сразу замолкаю. При Сергее она говорить не хочет.
В особняке нет никого, кроме охраны. Мама, оказывается, всем дала три дня выходных после похорон. Практически весь персонал присутствовал на прощании. Батлер Константин даже плакал во время своего тоста. Он проработал на Игоря двадцать два года.
— Дана, запомни, что не всё и не при всех можно обсуждать, — мама скидывает туфли в огромном холле, небрежно кидает соболиный жакет на банкетку и плывёт в своём пышном платье в сторону гостиной. — Я не справилась с управлением. Игорь меня скинул, а сам не успел.
Мама начинает рыдать навзрыд, скатываясь по дивану. Её вой похож на рёв зверя.
— Маммите, — бросаюсь к ней. Мне страшно, что сейчас повторится угроза выкидыша. Успокаиваю её и бросаюсь к бару, где стоит вода. — Мамочка, тебе нельзя нервничать! Успокойся, пожалуйста! Маммите! Подумай о ребёнке! Мама!
Я понимаю, что все гости выпили и расслабились, а мама все похороны справлялась сама.
— Да всё-всё! Накатило... Я в порядке. В порядке.
Я дожидаюсь, пока мама успокоится, и веду её в спальню. Помогаю раздеться и укладываю в постель. Нахожу её успокоительные на туалетном столике и приношу.
— Выпьешь?
— Да, спасибо, котик!
— Мам, прости меня, пожалуйста! — Говорю, когда убеждаюсь, что она окончательно справилась с истерикой. Не могу в себе это держать. Она же всё знает и с любопытством на меня смотрит. — Я не могла поступить иначе после аварии Дани и после известий о смерти Саши Беловой. Мне казалось, что ты забила на меня и на Игоря нет управы. Я не думала, что всё так обернётся! Я не хотела, чтобы тебя третировали этими вопросами! Прости!
— Котик, — снисходительно улыбается мама, — помнишь, что я тебе говорила перед знакомством с родными Игоря?
— Что ты что-то придумаешь и защитишь меня?
— Я не об этом сейчас. Когда не знаешь, что сказать, молчи и слушай. Ты своей болтовнёй постоянно себя выдаёшь. У меня были какие-то подозрения на счёт этой дурацкой кампании с девственницами, а ты взяла и себя с потрохами сдала.
— Но ты сказала…
— Ты же прекрасно знаешь о его слабости к белокурым девушкам. В жизни не поверю, что ты сама этого не поняла и не смотрела те расследования. Больше я ничего не сказала, — строго ведёт мама бровью.
Я с испугом смотрю на маму. Ну как можно быть такой тупой? И себя подставила, и Аню, и самих девушек…
— Мам, прости…
— Хорошо, что тебе хватило ума не рассказать про нас, — гладит меня и смотрит в одну точку.
— Мам, ты же просила. Я бы не стала.
А я не могла не рассказать Дане. Меня убивала эта информация. Он поклялся мне никому не рассказывать, а когда услышал рассказ, просто спросил: «И чо?». Меня это и порадовало, и озадачило.
— Хорошо. Не убивайся. Это в любом случае бы всплыло. Да и всплывало, просто прошло тихо. А вы чертовски вовремя всё это устроили, — усмехается мама. — Я так обиделась на него и на его слова о юных девушках, что Игорь расщедрился неслыханно, лишь бы доказать мне, что это не так. Для этого мне и нужен был Пастернак, я боялась, что передачу активов сочтут недействительной после такой скорой гибели Игоря. Да и сам брак тоже. Его юристы меня ведут, и, надеюсь, я останусь при своём.
Мама становится строгой и сосредоточенной и крепче меня обнимает.