Однако. И вину, и сожаление. Она обещала мне больше не трогать своё тело. А пластырь был свежий. Неужели я спровоцировал её приступ? Больно за девчонку. И ещё, блядь, чувство упущенных возможностей не отпускает. Мы с ней обсуждали наше совместное лето, и я хочу это упущенное лето. Но она шиз. Хотя, есть в этом что-то. Обречённая любовь…
— Мне надо её еще раз трахнуть и закрыть гештальт. Я понял, — радостно сообщаю сестре. Всё, устал загоняться.
— Даже не смей, Даня! Я не дам падчерице Дорошенко моего брата окрутить. А она окрутит, я вижу! Держи свои фаберже под молнией! — Грозно заявляет сестра. Настолько, что кровь приливает. Вспоминаю её хук и думаю, что вагина Вейде стоит и не таких жертв.
19. Дана
Зажимаю крепко ноги, чувствуя, что мои трусы не справляются с тем потоком, что этот человек-дождя вызвал. Кажется, вся мамина приёмная пропитана запахом, который ни с чем нельзя спутать. А я как стояла на стремянке, так и стою, пытаясь совладать с собой. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди, дыхание сбилось напрочь, а в голове противоречивый коктейль.
— Ну что? — Выглядывает мама вместе со Светой из кабинета. — Нацеловались?
Мамины смешки меня приводят наконец в чувства, и я теперь абсолютно чётко понимаю, что Даня помнит. И я не знаю, что думать на этот счёт? Рада ли я? Или уже поздно? Как он будет себя вести? Очевидно, это его застало врасплох. Он выбежал отсюда белее снега.
— Мам, — моё выражение лица красноречиво указывает на то, что я не собираюсь с ней это обсуждать. И уж тем более при Свете. Совсем уже от радости с ума сошла.
— Что, мам? Я просто рада за тебя и всё. Котик, у тебя же нет пар? Можешь за смузи мне сходить? Пожалуйста, — мама кокетливо хлопает глазками и жалобно смотрит на меня.
— Хорошо, конечно.
Слезаю со стремянки и понимаю, что мне даже шаг сделать некомфортно. Ну почему я не надела сегодня колготки? Спандекс противно прилипает к промежности и постоянно напоминает о случившемся. Решаю, что первым делом я зайду в ТЦ и куплю себе новые трусы и колготки, и спешно покидаю кабинет.
В общем холле замечаю Даню с его сестрой и встаю за стойку, чтобы понаблюдать за ними. Он явно ей всё выкладывает и взволнован. Сначала радуюсь, что хоть какие-то эмоции в нём вызываю, а потом до меня начинает доходить, что теперь я открыта перед ним. Теперь он знает о моих травмах, о моей боли. Второй раз я ему ни за что бы не открылась и не доверилась.
Дожидаюсь, пока они пройдут, и выбегаю из академии. Надо заболеть и проваляться две недели дома. Не хочу его видеть. А там он опять забудет, и я попрошу маму его освободить от обязанностей. Скажу, что он избалованный мажор, абсолютно лишённый амбиций, это для неё красный флаг. Заметит хоть одно сходство с моим отцом и сразу его возненавидит. Решено!
В общественном туалете меняю бельё и без сожалений выкидываю старые трусы в мусорную урну. Они позорные свидетели моей слабости перед ним. Передёргивают все, когда на долю секунд разрешаю себе вспомнить его касания. Как он так непосредственно может зайти и среди учебного дня залезть под юбку и беззастенчиво целовать меня? И всё это после его вчерашних насмешек? Неужели человека вообще ничего не смущает и не заботит? Хочу — выдам шовинистское оскорбление, захочу — поцелую.
А я лучше? Потекла, как последняя шлюха. Он меня развёл и бросил. Он на моих глазах оргию устроил, он мне угрожал со своей сестрицей, а я ещё бегаю за ним. Тьфу, тошно от себя! Никакого самоуважения!
Чтобы как-то отвлечься, захожу в книжный и долго бесцельно брожу средь рядов. Смотрю красивые издания классики, которые хотела бы собрать, потом перехожу к современным романам, которые постоянно обсуждают в Тик-Токе, и так убиваю час.
Вспоминаю, что пришла сюда маме за смузи, и бегу в фуд-корт за отвратительным напитком.
Около входа в здание Академии замечаю назойливого Аркадия. Явно водитель меня поджидает. Да сколько можно?! Мне от одного его вида плохо уже, не то что от общения.
Примыкаю к группе студентов и в последний момент сворачиваю. Зайду в здание через внутренний двор и выйду через него же.
Довольная обхожу свой корпус, захожу в обустроенный дворик и с лёгкой завистью смотрю на компанию подруг, которые беззаботно болтают в тени деревьев. Надо либо сваливать отсюда, либо заводить подруг. Иначе я свихнусь тут без поддержки. Но в группе все настороженно ко мне относятся, наверное, думают, что я могу сдать их мамочке.
Пробираюсь сквозь толпы студентов и прямо у двери врезаюсь в Аркадия. Какого чёрта?