— Вроде она меня приняла, — заключает Даня и выпрямляется в полный рост. — Чем займёмся? Мне пить нельзя, поэтому я взял нам взрослого мороженого с ромом, текиллой и виски.
— И сколько надо съесть, чтобы был эффект? — Расплываюсь в улыбке. Не могу оставаться серьёзной и грустной при нём.
— Кажется, что мне хватит и ложки, толерантность упала. А вот тебе, пьянице со стажем, надо много, — Даня так вызывающе смотрит на мой топ, что я проверяю, ничего ли у меня не съехало. Не съехало ничего, но соски то ли от смущения, то ли от возбуждения предательски напрягаются и выдают меня.
— Я не пьяница. Это был исключительный случай, — говорю смущаясь.
— Окей, не пьяница. Куда продукты кинуть? Веди. Я захватил топовейших глазированных сырочков. Вспомнил, что в Юрмале их постоянно точил, и мне они там казались самыми вкусными, но вот эти лучше. Ты их любишь?
— Ты привёз мне сырочков? — Теперь я в полной мере понимаю, почему он говорит, что я тормоз. Он говорит быстро и чётко, а я тяну так долго, что он успел бы на билет ответить. Но он меня обескуражил. Откуда он вообще знает про сырочки? Я еле держусь, чтобы не расплакаться. Дурацкие сырочки, а он ими расковырял во мне что-то совсем сокровенное. Это детство, это тёплые воспоминания, это любовь. — Очень люблю. Спасибо!
— А помнишь, там был местный макдак? Как он назывался? Хэзбургер! Да? И там были соусы для картошки с укропом и паприкой. Я захватил сливочное масло с разными вкусами. И хлеб ремесленный. Любишь?
Даня тараторит и тараторит, рассказывает про продукты, которые купил с особой важностью, а я уже не могу сдержаться. И по походам в Хэзбургер я с друзьями скучаю, и по соусам этим. И масло я с разными вкусами люблю. А самое главное, вспоминаю, как он отказался готовить для моей Дианы и сказал, что еда — его язык любви.
— Люблю, — говорю и всхлипываю. Я даже себе ответить не могу, это я про хлеб с маслом или про Даню.
— Эй, Вейде, ты чего? — Даня ставит продукты на стол и подходит ко мне. — Ты что плачешь? Что случилось?
— По дому соскучилась. По папе, бабушке, друзьям. Я их не видела пять лет, — всхлипываю и прижимаюсь к его плечу.
— Блин, сладкая! Это отстой! А почему ты не навещаешь их? — Спрашивает и гладит меня по волосам.
— Всё сложно. У меня теперь нет гражданства, а по простой визе туда не въехать. И папа мне приглашение прислать не может, потому что мама лишила его родительских прав, — говорю это всё ему и ещё сильнее плакать начинаю.
— Почему лишила? Он тебе что-то плохое делал? — Его тело напрягается в этот момент.
— Нет-нет. Мне ничего плохого не делал. У них там свои проблемы, — мне стыдно признаться Дане, что папа в автоматы все деньги спускал и пил запойно.
— Хорошо, — Даня снова расслабляется. — А по рабочей визе могут впустить?
— Да, думаю, да.
— Я попробую намутить. Не плачь, сладкая! — Даня отходит от меня, берёт за руки и наклоняется так, чтобы быть со мной на одном уровне. — Не плачь!
Смотрю в его бирюзовые глаза, которые излучают тонну тепла, и киваю. Даня стирает мне слёзы большими пальцами и целует в глаза, будто закрепляя результат.
— Я сейчас приду!
Убегаю в ванную и умываюсь холодной водой. Именно такого Даню я полюбила в ту ночь. Именно по нему я скучала! Но, кажется, уже смирилась, что тот парень с фестиваля не вернётся, а будет только глумливый придурок. И сейчас меня разрывает от эмоций.
Когда я возвращаюсь, Даня уже вовсю хозяйничает на кухне.
— Ты голодная? Я могу тебе что-то приготовить. У меня тут только хлеб, масло, сыр и инжир, но я могу что-то придумать и из этого.
— Придумай, — улыбаюсь. Мне хочется посмотреть, как он готовит. Он же мечтает о своём ресторане. — Хочешь фильм посмотреть?
— Давай. Вруби что-нибудь.
Я убегаю в гостиную, включаю ОККО и ищу подходящий фильм. Не хочу смотреть тупую комедию, не хочу романтику, весь этот вайб всё только испортит, не хочу, чтобы были какие-то сцены взрослые, а то это такой тупой намёк, и в итоге останавливаюсь на новом «Пункте назначения». Идеально.
— Ты скоро? — Кричу из гостиной, а сама не знаю, куда сесть. На диван и обниматься или сесть в кресло и держать дистанцию? Блин…
— Я всё, — Даня заносит брускетты на разделочной доске и какие-то цветные кубики.
— Это что? — Рассматриваю с интересом. Он что это приготовил за десять минут?
— Это сливочное масло за пять косарей.
— Ты купил мне масло за пять тысяч? Чокнутый!
— На еду и бухлишко никогда не жалко, — улыбается Даня и заваливается на диван. — Что? «Пункт назначения»?