— Даня! Пожалуйста! — Хнычу, когда он лишает меня своих пальцев и оставляет за собой мучительную пустоту. Вчерашний урок усвоен. — Молю!
— Мой самый красивый ангел! — Кажется, Даня вообще не в контакте со мной. Он не отрываясь смотрит на меня и обводит пальцами шрамы. Я знаю, что они отвратительны, но он себя так ведёт, что я еле слёзы сдерживаю. Он мне даёт поверить, что я действительно самое прекрасное существо на планете. Я ему верю, не могу не верить. Мои вздохи становятся чаще и громче, и я уже не могу понять, чем он занимается. Улетаю.
Я чувствую, как кровь циркулирует по моим венам. Уверена, они с Даней работают вместе, иначе как объяснить то цунами, что я уже ощущаю всем телом.
Голова кругом, он дарит чересчур много тактильности. Пальцами сжимает половые губы и припадает к ним языком, отчего меня начинает трясти, а бёдра сами задают ему ритм. Вторую руку просовывает под животом и ласкает грудь. И постоянно отрывается, чтобы сказать мне, какая я красивая.
— Даня, завязывай болтать, мать твою! — Опять срывается с моих уст, и я получаю жгучий шлепок по промежности. На доли секунд прихожу в себя от боли и шока, но затем мощный поток лавы расползается по животу, и я чувствую, что скоро кончу.
— Грязный ангел, — процеживает Даня, сжимает меня крепче и проникает языком внутрь. Контраст от грубых рук и чертовски-нежного языка настолько умопомрачителен, что я хриплю и сотрясаюсь, будто у меня эпилепсия. Конечности не выдерживают, я обмякаю и больше не могу держаться на локтях. Ложусь на живот и бесконечно содрогаюсь. — Богиня!
Данин голос доносится из другого измерения. Я хочу сделать глоток воды, но непрерывные сокращения не дают мне пошевелиться.
Эта пытка становится реже, и я тянусь за водой, разливаю на простынь половину выпитого. Только чувствую небольшое облегчение, как Даня вгоняет в меня член.
— Бляяядь! Сукин сын! — Я даже закусываю губу, чтобы не ругаться. Мне отчаянно хочется материться, когда он во мне. Я одержимая…
— Дай подушки, сладкая, — просит Даня, а я понять не могу, что от меня требуется. — Окей! Давай так.
Его рука нажимает мне на живот, и я поднимаю таз, как податливая кукла. Хнычу от распирающей сладкой боли и думаю, что не выдержу.
Только сокращения стали реже, а я чувствую новый приближающийся приход.
Мои глаза с каждый грубым толчком раскрываются всё шире, а когда Даня ложится на меня, я чувствую его так глубоко, что вскрикиваю.
— Блядь! Какой же кайф! Весь день бы тебя трахал и трахал! — Шепчет мне на ухо и входит ещё мощнее.
Что он в ректорате говорил про притрахаемся раз на тридцатый? Сейчас какой? Шестой за сутки, девятый за всё время. Нет, я до тридцатого не доживу…
— Поцелуй меня! — Молю и поворачиваю голову к нему. Едва соприкасаемся губами, дышим тяжело и ловим стоны друг друга.
Даня ускоряется, и мне становится совсем дурно от интенсивности ощущений. Запредельный кайф. Дикий!
— Давай со мной! Ты можешь, сладкая!
— Да-а-а, — жалобно постанываю.
Я уже понимаю, что он на грани по темпу, расслабляюсь, принимаю всё его неистовое желание, делаю глубокий вдох и совсем теряю рассудок, когда его ладонь ложится мне на губы, а пальцы толкаются внутрь и в пару с хозяином начинают трахать мне рот.
— Чтобы не ругалась, сладкая! — Шипит Даня на ухо и удовлетворенно выдыхает, замедляясь во мне.
Лежу никакая и думаю, что надо попить, надо встать и сходить в туалет, надо умыться, но сил нет. Будто и не спала совсем. На самом деле хорошо, что у него ни гроша, я больше не выдержу.
Он нежно-нежно гладит меня и целует в волосы, а я думаю, что если бы не дикая усталость, я бы призналась в любви. Меня разрывает от чувств к нему. Поворачиваю голову, любуюсь им и не представляю, как без него и пяти минут прожить.
— Дань, — решаюсь спросить, пока лишнего не наговорила, — а что ты имел в виду, когда вчера сказал, что попробуешь визу намутить?
— У бати друг банкир в Латвии, он же может нас, наверное, устроить и сделать рабочую визу?
— Не знаю. А зачем ему это? Он что, нас на работу якобы устроит? А какой банк?
— Ну а чо? Я не помню, какой банк. У него дом был прям на берегу, здоровый такой. И парк общественный прилегал. Больше я там домов в дюнах не видел.
— Я поняла. Офигеть, — целую Дане грудь и думаю, что я теперь смело могу Игоря на хер послать. И одновременно понимаю маму, когда она говорила, что влияние и возможности в мужчине сексуальнее всего. Даже объяснить себе не могу, что это. Или мы, девочки, до сих пор ждём рыцарей? — Ты замечательный! Пойдём завтракать?