— Погнали!
Даня не даёт мне ничего делать и хозяйничает на моей кухне, как у себя. Даже Лайму не забыл и жарит ей говядину. Мама убьёт нас троих, если узнает.
— Даня! Ну всё ей нельзя!
— Ты посмотри, как она трясётся от удовольствия! Сразу видно, чья сучка!
— Фу! Ты отвратительный! — Смеюсь и морщусь, а сама только и жду, когда он меня поцелует.
— Отвратительно охуенный! — Склоняется ко мне и мажет губами по лицу, прежде чем поцеловать.
Обхватываю его шею руками и наслаждаюсь эйфорией от близости.
— Расскажи мне что-нибудь о своей семье, — разрываю поцелуй.
— Да что рассказывать? Мама, папа, Аня, я — дружная семья.
— Правда дружная?
— Ну не знаю. Как все, наверное. Почему ты спрашиваешь? — Пристально смотрит на меня.
— Просто хочу понять, как ты такой классный получился.
— Двойную дозу просто забрал. Сеструху грабанул, — усмехается.
— У вас плохие отношения с ней?
— Охуенные. Ты чего? Она же мой бро.
— А с родителями?
— Тоже. Ну, бабок меня лишили, конечно. Но я их знаю, поведу себя хорошо — и с лихвой вернут. Да и вообще я с парнями тему мучу, всё заебись будет. Так что похер.
Ощущение, что он не договаривает что-то. Отмахивается. Всё у него хорошо. Со всеми крутые отношения. Так не бывает.
— Ты правда не обижаешься, что денег не дают?
— Ну, для виду ною постоянно, по факту нет, конечно. На что мне жаловаться? У меня всё мега круто.
— А у родителей какие отношения между собой?
— Охуенные. Папа любит маму, мама обожает папу. Не ругаются, не раздражаются друг на друга. Всё свободное время друг с другом проводят. Ну, есть моменты, мама такая более консервативная, а папа жадный до знаний и постоянно чем-то новым интересуется, но он ей уступает, лишь бы счастлива и довольна была. Да, рассказываю тебе и понимаю, что у нас всё до тошноты хорошо. Даже никаких встрясок. Всё спокойно. Никто не болеет, ни у кого никаких проблем. Слава богу, короче.
Неужели так бывает? Если он не лукавит, это какое-то диво-дивное. Как бы мне хотелось, чтобы у меня всё было до тошноты хорошо. Никаких встрясок и никаких болезней. Мечта.
— Завидую тебе. Удочерите меня, а? — Грустно улыбаюсь.
— Не, сорян. Инцестики меня не интересуют. У меня на тебя другие планы, Вейде.
32. Дана
От мамы приходит сообщение, что она ждёт посадку и будет дома через четыре часа.
Вскакиваю с места и бегу в свою спальню, у меня там такой бардак, что и перед собой неловко. Две измазанные простыни, мокрый наматрасник, салфетки и остальные свидетели бурной ночи.
— Сладкая, давай помогу? Только без пододеяльников, это адище! — Даня начинает подбирать салфетки с презервативами и помогать мне.
Папа никогда маме по дому не помогал, и дедушка бабушке тоже, а потому для меня предложение Дани — мега приятная неожиданность.
— Спасибо, Дань! Я быстро стирку загружу!
— За что? Мы вместе это намутили! — Улыбается мне и сдирает утреннюю простынь.
Забиваю полную машинку белья и понимаю, что теперь этот запах разврата витает по всей квартире. Захожу к маме в спальню, чтобы проветрить первым делом у неё, и замечаю на жаккардовом покрывале мокрое пятно. Хоть бы не оно! Но мне даже близко подходить не надо, я чувствую след мести Лаймы. Нельзя было ее одну запирать в комнате. Она этого не любит.
Мама меня убьёт!
— Дань! Дань! Мне нужна срочная химчистка! Можешь меня отвезти?
— Ну да, а чо такое?
— Лайма описала мамино покрывало, потому что я её одну заперла. Она меня прибьёт!
— Псина, — наклоняется Даня к Лайме и начинает её сюсюкать, — ты такая же мелкая пакостница, как твоя хозяйка? Вредная голодная сучка! Кто тут такой хороший? Кто тут такой сладкий?
— Я мелкая пакостница? — Смотрю на этот акт нежности и негодую.
— Нет, блядь, я! Ты посты строчишь, футболочки рисуешь, тортики заказываешь, а она метит втихаря. Одинаковые вообще, — усмехается Даня и гладит собаку. — Поэтому ты мне так и нравишься, псина!
Надеюсь, это он всё-таки не мне сказал.
— Ты меня вроде простил вчера!
— Но твои пакости не забуду, Вейде! — Даня толкает меня на мамину кровать и наваливается сверху. — Знаешь, когда я только прочёл тот пост, решил трахнуть тебя на ректорском столе, чтобы не повадно болтать было, но ректорская кровать тоже подойдёт. Вполне.
На ректорском столе? У мамы в кабинете? Да это мечта Дорошенко.
— Даня, нет! Я не могу больше! Мне больно! Уйди! — Настроение падает, и я его отталкиваю. Он дурачится и даже не подозревает, насколько его приколы больно у меня отзываются.