— Это кто?
— Глава семьи СБ Ананьевских. Он сейчас едет на стоянку. Нужны доказательства. Потом будем думать, что делать.
— Ты, наверное, думаешь, что у меня сумасшедшая семья.
— Ведьма, ты меня сглазила, — ухмыляется Даня. — Моя спокойная семья тоже сумасшедшая. Вчера мне мои предложили сделать Лизе предложение, чтобы сместить фокус с аварии на личную жизнь.
— Лизе? Предложение? — переспрашиваю. — Чтобы она официально владела твоей писей?
— Бля, — ржёт Даня, — в таком ключе я не думал.
— Она моя, Дань! — капризно заявляю.
— Твой, твой! — Даня накрывает мою ладонь своей и ведёт ей к вздыбленному паху. — А теперь поехали ко мне.
— А что ты им сказал? — Осматриваюсь по сторонам и ныряю рукой сразу под резинку его трусов. Дотрагиваюсь до его члена, и сразу спокойнее становится. Сжимаю его и понимаю, что вот он, мой антистресс.
— На хер послал.
— Кого? Ананьевских?
— Ну, одну Ананьевскую, да. Что она им там передала, уж не знаю.
— Почему? — У меня сбивается дыхание от возбуждения, и я внимательно слежу за Даниными расширяющимися шальными зрачками.
— Ну, меня бы ведьма одна на костре спалила, поступи я иначе.
— Я? — улыбаюсь.
— Ты! Ты из-за рилса-то кипиша навела. Я не хочу тебя расстраивать.
Он так всё открыто говорит, что все мои сомнения и ревность улетучиваются моментально. Я ему верю и всё. Я вижу, что он выбирает меня.
— Дань… Я тобой восхищаюсь!
— Знаю, ведьма Вейде, — самодовольно улыбается. — Пойдём!
С сожалением вытаскиваю руку и её же вкладываю в Данину ладонь.
— А зачем им вас сводить? Это что, так интересно людям? Все же обсуждали, сколько ты Мротов спалил вчера, а не Лизу.
— А потом всплыла инфа, что Лиза эскортница и я её снял. И она тоже попросила меня подыграть. Она за контракты переживала, а мои надеялись, что такая пара «нестандартная» оттянет внимание.
— А она эскортница?
— Да ты чо, нет, конечно.
— И что теперь будет?
— Да всё уже улажено. Я послал Аню на хер и поехал тусить с Фарой и Ред Флоу. Открытие клуба было. Ну и там Дена кто-то в крысу сфоткал с его девушкой. Она известная певица и замужем, а ещё у неё один стиль с Шабановой. Реально прям похожи. Ну и я быстро сообразил и позвал Лизу в клуб, наснимали совместных видосов. И теперь Лиза якобы девушка Ред Флоу. В итоге она не эскортница, я не её клиент. Денис спас репутацию своей подружки. Сам вместе с Лизой обменяется аудиториями и оба медийку себе прокачают. Их сейчас обсуждают все светские помойки, ну а про меня почти забыли, потому что ночью был взрыв с погибшими. Цинично, но мне на руку. А Ананьевские чартерами отправят опоздавших на рейс. Кому-то компенсацию выплатят. Батя, конечно, сказал, что мою хату на это пустят. Но мне похуй. Я этой ночью понял, что ни от кого зависеть не хочу и ничего мне ни от кого не надо. Чтобы потом под чужую дудку плясать, нахер надо. Сам всё разрулю.
Даня сажает меня в машину, и я смотрю на него с обожанием. Это больше не тот парень, что был в конференц-зале.
— Пиздец! Я тебя теперь ещё больше хочу! — Шепчу ему, чтобы охранники не услышали.
— Сам от себя прусь, — довольно щурится на солнце и хлопает дверью.
Усаживается рядом со мной посередине машины, и мы едем плотно прижавшись друг к другу из-за стесняющего нас охранника. Чувствую бедром вибрацию в Данином кармане и отодвигаюсь, чтобы он вытащил телефон.
— Да, Сергей. — Принимает звонок.
— Дань! — Слышу через фонящий динамик мужской голос. — Приехал на стоянку. Машины твоей нет. Никто ничего не знает. Записей нет. Всё подчистили.
41. Дана
— В смысле подчистили? Как нет? А где она? — Растерянно спрашивает Даня.
— Ну, раз ты утверждаешь, что Дорошенко поставил камеры, то, вероятно, и об этом позаботился он, — говорит мужчина, и слышно, как выпускает дым. Аж самой покурить захотелось.
— Дань, — притягиваю его за рукав, — Игорь не мог позаботиться об этом. Он всю ночь был у мамы, не отпускал её руку. Вообще от неё не отходил, ни звонил, ничего.
Вспоминаю бледную заплаканную маму, и слёзы как по команде начинают литься из глаз. Думала, их уже не осталось. Перед глазами стоит и Игорь. В голове не укладывается, но я верила в его беспокойство. Чёрт, я даже поверила, что он маму любит. Притом очень сильно. Я не понимаю… Как люди могут быть такими двуличными? Они притворяются или в нас действительно живут свои демоны, в каждом столько оттенков, что всё может ужиться в одном человеке?