Даня облокачивается на мягкое изголовье с хаотичными блестящими латунными вставками и внимательно смотрит, как я зацеловываю ему ноги, продвигаясь от щиколоток выше. Обожаю его длинные ноги. Обожаю его порочные пухлые губы, застывшие в полураскрытом состоянии. Обожаю его озорные наглые глаза. Всего обожаю. Каждый миллиметр.
Даня облизывает губы и, не отрывая от меня глаз, выдвигает ящик прикроватной тумбы и начинает там шарить. Демонстрирует мне длинную ленту презервативов и удовлетворённо улыбается.
— Воровать нехорошо, — смеюсь и поддеваю Данины боксеры. Господи… Могла ли я подумать, стоя в окружении секьюрити с его сестрицей, что меньше чем через две недели буду развлекаться на её кровати и воровать её презервативы?
— С радостью войду в тебя без них, — Даня откидывает ленту на пол и игриво ведёт бровью.
У меня глаза разбегаются. Я не могу оторваться от его лица, жадно ловлю каждую его реакцию, но и безумно хочу смотреть на его тело, на его член. Пары глаз мне тоже с ним мало…
— Потерпи неделю, — сама удивляюсь, насколько эротично я это произношу и не могу дождаться момента, когда начну принимать таблетки и смогу заниматься с ним любовью без защиты. Обхватываю его член рукой, и практически получаю разряд электричества. Атмосфера напряжена до предела. Не сводя с него глаз, скольжу языком от основания члена к головке под его удовлетворённый шип. — Ты вкусный, как мороженое!
Облизываюсь и самодовольно отмечаю, в каком он восторге.
— Ангел, — подзывает меня двумя руками, — давай, залезай на меня, надразнилась.
Мне нравится его дразнить, и я не собираюсь отступать, улыбаюсь, обвожу губами его ярко-розовую головку и опускаюсь настолько, насколько получается. Член упирается в нёбо, и во рту образовывается много слюны, поднимаюсь обратно и выпускаю его из губ. Моя густая слюна связывает нас видимыми нитями, и я от этой порочной картины с ума схожу. Поднимаю на Даню глаза и понимаю, что это взаимно.
Он резко дёргает меня на себя и целует. Сажает на себя и трахает мой рот своим языком, а я трусь изнывающей плотью об его член.
— Нет, — отстраняется от меня, — хочу тебя вылизать. Соскучился. Сядь на меня. Давай.
— Как? — смущаюсь от того, что приходится уточнять такие вопросы.
Даня съезжает по изголовью кровати на декоративную подушку ближе к середине кровати, я нависаю сверху и не знаю, что мне делать. Растерянно смотрю на него и жду команд.
— Развернись. Давай, ангел, садись на меня, не бойся. М-м-м-м!
Даня удовлетворённо стонет, будто добрался до эталона гастрономии, а я трясусь на нём и извиваюсь, как змея, когда отдаюсь во власть его губам и языку. Безупречные, выверенные скольжения сводят меня с ума и заставляют забывать о том, что я хотела опуститься и удовлетворить его.
— Блядь! Да! Да! — Мои бёдра начинают инстинктивно покачиваться, и мои ощущения становятся настолько восхитительными, что стоны срываются с губ один за другим.
Состыковавшись с ним и найдя идеальный баланс, облизываюсь и наконец наклоняюсь к его паху. Его член манит меня и оттягивает на себя внимание, которое почти полностью сосредоточилось на своих ощущениях. Но я хочу и ему подарить удовольствие.
Крепко сжимаю член в руке и чувствую, как Даня подключает руки. Слишком интенсивные ласки, слишком сильные ощущения. Кружу языком по его головке и погружаю её внутрь. Даня подаётся бедрами вперед, стонет мне в промежность, и я понимаю, что могу принять его глубже.
Одна попытка, вторая, третья, и постепенно мы начинаем работать слаженно, даря друг другу немыслимое удовольствие, заполняя комнату стонами, нашим запахом и развратными причмокивающими звуками.
— Да! Да! Да! — Данин тугой язык погружается в мою вагину, и я выгибаюсь ему навстречу. — Сукин сын! Выеби меня!
Произношу и принимаю его практически на всю длину, немного давясь.
— А! — Слышу чужой вскрик, не вынимая члена изо рта, поворачиваю голову и вижу в дверях женщину. — Даня, это ты?!
— Labdien! — Выплёвываю член и здороваюсь, и в ту же секунду дверь хлопает. Спрыгиваю с Дани и забираюсь под покрывало.
— Блядь! Мама вернулась, — вздыхает Даня. — А что ты ей сказала?
— Я? Не помню! — В шоке отвечаю и трясусь, как от лихорадки. Познакомились… Она слышала про сукиного сына? Чисто формально я её сукой назвала? Боже! Я никогда не смогу взглянуть на неё. Какой позор!
— Ну типа ладно или что-то такое.
— А! Лабден? Добрый день по-латышски. На автомате вышло.