Раздевалка «Троянцев» встретила меня плотным, тяжелым запахом пота. Прям слезы из глаз. Про кондиционеры тут явно не слышали, про антиперспиранты тоже. Около сорока молодых парней в возрасте от восемнадцати до двадцати двух шумно переодевались, втискиваясь в массивную защитную амуницию. Я замер в дверях, незаметно разглядывая эту толпу.
Первое, что бросилось в глаза — это абсолютная расовая однородность. Среди игроков не было ни одного чернокожего парня, ни одного латиноса. Все лица были белыми, словно сошедшими с плакатов о «правильной американской мечте». Я на секунду замялся, пытаясь осознать этот факт, но потом память услужливо подсказала: на дворе сентябрь пятьдесят второго. До Мартина Лютера Кинга и начала борьбы с расовой сегрегацией еще годы, а негры в это время если и попадали в университет, то разве что уборщиками. Это был мир строгих правил и невидимых границ, которые никто здесь не собирался нарушать.
В центре раздевалки, оседлав длинную скамью, сидел настоящий гигант. Это был широкоплечий красавец с лицом киногероя и челюстью, об которую можно было дробить гранит. Мышцы на его бедрах и плечах бугрились под кожей, и он с явным удовольствием, поигрывая то бицепсом, то трицепсом, демонстрировал свое превосходство окружающим.Я его сразу для себя окрестил “качком”.
— Говорю вам, парни, она так сосала, словно пылесос, — он громко захохотал, закидывая голову назад. — Думал, мне от такого минета простыню затянет в задницу
Раздевалка взорвалась дружным гоготом. Футболисты хлопали друг друга по голым плечам, свистели и выкрикивали сальные шуточки. Я заметил знакомого рыжего парня, моего бывшего соседа по общаге. Он завязывал бутсы и первым откликнулся на рассказ качка:
— Поосторожнее, Билл. Судя по всему, твоя девчонка чертовски хочет замуж. Это же старый трюк. Как только кольцо окажется у нее на пальце, она сразу забудет, как открывать рот для чего-то, кроме жалоб на твою низкую зарплату.
— Опять ты со своим занудством, Ларри, — качок взялся натягивать гетры — Продолжишь в том же духе передач от меня сегодня не увидишь!
Я продолжал стоять у входа, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Этот Билл, похоже, основной квотербек, лидер, вокруг которого вращается вся эта машина. Ларри - нападающий, которому пасует квотер. А еще я совсем не имею ни малейшего понятия, где находится мой шкафчик, какой у меня номер на футболке и, что самое страшное, я совершенно не умел играть в американский футбол. В моем прошлом мире я иногда смотрел трансляции НФЛ под пиво, но немного знать правила и уметь играть на поле — это две разные вселенные. Если я сейчас выйду на тренировку, тренер Кэссиди раскусит меня в первые же пять минут. Мои движения, хватка мяча, манера бега — всё будет другим. Точнее вообще никаким. Мне нужно было срочно менять сценарий, причем радикально.
Ларри наконец поднял голову, заметил меня и тут же замахал рукой, привлекая общее внимание.
— Кит! Дружище, ты куда пропал? Мы тут уже решили, что Стэкпол тебя сожрал и не подавился. Чем все кончилилось с ним?
— Отчислили
В раздевалке повисло молчание. Все пялились на меня, как негра, которому в голову попала пуля дум-дум от белого охотника.
Я сделал шаг вперед, стараясь придать лицу выражение глубокой скорби.
— Привет, парни. Короче по семейным обстоятельствам я пока не смогу учиться с вами. Корабль моих финансов дал сильную течь. Можно сказать пошел ко дну.. Придется пропустить год или два, пока не подзаработаю. Пришел вот вещи забрать и с тренером поговорить.
Я медленно двинулся сквозь толпу, пробираясь к Ларри. Билл, эта гора мышц, преградил мне путь. Он стоял совершенно голый, если не считать защитной раковины и гетр, и смотрел на меня сверху вниз с явным презрением. Ладно, ты мне все-равно сразу не понравился. Я сделал вид, что споткнулся о чью-то сумку, и со всей силы наступил тяжелым ботинком прямо на подъем его голой стопы.
Билл взревел от неожиданности и боли. Его лицо мгновенно налилось кровью, он толкнул меня в грудь так, что я отлетел на метр назад, ударившись спиной о металлические ящики.
— Ты что творишь, урод? — проорал он, тяжело дыша. — Совсем дурной? Если ты больше не в университете, то какого черта ты вообще здесь ошиваешься? Вали из команды, Миллер, пока я тебе шею не свернул. Тебе тут не место, неудачник.
Это было именно то, что мне требовалось. Я не стал оправдываться. Вместо этого я подался вперед и с силой толкнул его в ответ, попав ладонями прямо в широкую грудь. Теперь уже назад полтеле качок.