Стол в небольшой гостиной был накрыт по высшему разряду. Фарфоровые тарелки, поблескивающее серебро, ваза с фруктами. Китти подвела меня к столу и протянула небольшую коробочку, перевязанную лентой.
— Это тебе, Кит. С днем рождения!
Мисс Кларк даже спела мне Хэппи бездай ту ю. Хриплым голосом, прямо Мерлин Монро на дне рождения Кеннеди. Только вот мистера президента в словах не было. Ну да ничего, какие еще мои годы…
Я смущенный и отхеппибезденный принял подарок. Внутри оказались изящные мужские часы на кожаном ремешке. Серебряные TUDOR Oyster. Вещь была явно не из дешевых, и мне стало по-настоящему неудобно.
— Китти, это слишком... Я не могу принять такой дорогой подарок!
— Глупости, — она мягко положила руку мне на плечо. — Я заметила, что ты постоянно спрашиваешь время. Считай это моим вложением в твою пунктуальность. А теперь открывай шампанское.
Вечер потек в интимной и теплой атмосфере. Мы ужинали, и я ловил себя на мысли, что Китти действительно очень постаралась. Блюда были великолепны, а шампанское приятно кружило голову. На десерт она вынесла небольшой торт, на котором красовались две свечи в форме цифр «22».
— Двадцать два года, — она задумчиво посмотрела на меня, подперев подбородок рукой. — Совсем еще мальчишка, Кит. Но в глазах у тебя иногда проскальзывает что-то такое... будто ты прожил не одну жизнь, а три. Я аж вздрагиваю.
А она наблюдательная! И совсем не глупая.
В ходе разговора я узнал о ней больше. Оказалось, что на самом деле её зовут Кейтелин. Она была ирландкой в первом поколении, чья семья приехала в Штаты в поисках лучшей доли, когда она была еще ребенком. Её отец работал на стройках, а мать брала шитье на дом. Кейтелин рано поняла, что её внешность — это капитал, но при этом она не хотела быть просто красивой картинкой или пойти на панель. Она выучилась на секретаря, работала в нескольких крупных фирмах, потом освоила бухгалтерский учет, осела в нашем издательстве. За её кокетством скрывался острый ум и недюжинная житейская хватка. Который впрочем, ей совсем не помог в личной жизни. Тридцать два года, ни детей, не семьи. Несколько длительных романов, все неудачные - мужички сбегали, как только Кейтелин заводила разговор о браке.
— Знаешь, Кит, — она придвинулась ближе, её колено коснулось моей ноги под столом. — Ирландки — они как огонь. Если полюбят, то до конца, а если возненавидят — лучше бежать без оглядки.
Я смотрел в её глаза, подведенные теми самыми стрелками, и понимал, что тянуть больше не хочу. Я протянул руку и коснулся её щеки, медленно проводя пальцем по щеке. Кейтелин закрыла глаза и прильнула к моей ладони.
Мы переместились в спальню, где свет луны, пробивающийся сквозь жалюзи, рисовал на полу полосатый узор. Кейтелин медленно развязала пояс халата, и он соскользнул с её плеч, открывая взору её тело в свете свечей, догоравших в гостиной. Она осталась в одном белье — том самом корсете, который создавал её невероятный силуэт.
Я подошел к ней, чувствуя, как колотится сердце. Мои руки легли на её талию, ощущая жесткую ткань утяжки и тепло кожи над ней. Мы начали целоваться — сначала осторожно, пробуя друг друга на вкус, а затем всё более жадно и требовательно. Её губы, лишившиеся блеска, были мягкими и горячими.
Я медленно расстегивал многочисленные крючки на её спине, пока корсет наконец не поддался. Когда её грудь освободилась от оков «пули», она оказалась еще более впечатляющей — полной, тяжелой, с крупными темными ареолами. Я приник к ней губами, чувствуя, как Кейтелин выгибается навстречу, запуская пальцы в мои волосы.
Мы опустились на кровать. Я ласкал её тело, изучая каждый изгиб. Кейтелин отвечала с той страстью, которую обещала за ужином. Её кожа была атласной и пахла ванилью. На тумбочке я заметил заботливо приготовленные презервативы, воспользовался одним. Все это происходило без слов, Китти даже закрыла глаза. Вот как доверяет!
Когда я вошел в неё, она издала протяжный стон, впиваясь ногтями в мои плечи. Мы двигались в такт, теряя связь с реальностью.
В какой-то момент она перехватила инициативу, оседлав меня и откинув голову назад, так что её волосы рассыпались по моей груди. В полумраке её силуэт казался совершенным изваянием. Качающиеся перед лицом крупные груди возбуждали неимоверно! Я любовался ею, чувствуя, как внутри нарастает неодолимая волна. Мы меняли позы, исследуя друг друга, пока не достигли пика в едином, разрывающем сознание порыве.
Позже, когда мы лежали в темноте, тяжело дыша и глядя в потолок, Кейтелин тихо произнесла:
— С днем рождения, Кит. Надеюсь, этот праздник ты запомнишь надолго.