— Сто процентов!
Я поцеловал оба соска на ее грудях. И она опять возбудилась! Вот же секс-бомба… А я все никак не мог отдышаться.
— Скажи, почему ты… обратила на меня внимание? — спросил я, беря паузу
— Ты видел себя в зеркале? — засмеялась Китти — Голубые глаза, широкие плечи, челюсть как у Джона Уйэна. Мы с Доусон сначала подумали, что к нам вообще киноактер заглянул. Они иногда приходят в издательство на фотосессии для журнала. Ты не думал попробовать себя в Голливуде?
— Это мелко — покачал головой я — Мой путь ясен.
— Журнал? Нужна какая-то изюминка. Конкуренция то большая, постоянно запускаются новые издания.
— Поверь, такого еще не было. Все ахнут.
Я притянул её к себе, вдыхая запах её волос. Этот день действительно оказался особенным. Несмотря на тридцать долларов в кармане и туманное будущее моего журнала, в эту минуту я чувствовал себя самым богатым человеком в этом безумном городе.
Глава 11
Я стоял под тугими струями горячей воды, позволяя им вбивать остатки вчерашнего хмеля в кафельный пол. Ванная комната Кейтелин была настоящим женским храмом — повсюду, на каждой полочке, теснились бесконечные баночки, тюбики и флаконы. Я лениво разглядывал эти трофеи: шампуни с ароматом кокоса, маски на основе какой-то экзотической глины, кондиционеры, обещающие «невероятный объем». Названия брендов мне ничего не говорили, да и не должны были.
Китти… Теперь уже моя Китти. Я посмотрел на свои кубики пресса, на узкие бедра и мощные ноги. Неужели я и правда, так свожу с ума женщин? Мне сначала показалась внешность Кита вполне ординарной. Да, спортивный, с ямочкой на подбородке и голубыми глазами… Но таких вокруг Голливуда - пятачок за пучок.
Сейчас, когда туман страсти рассеялся, включился холодный рассудок.
Китти мне нужна. Свой бухгалтер в издательском бизнесе — это даже важнее, чем толковый юрист. Она знает цифры, знает ходы в налоговой, знает, как выжить в этом бумажном аду. Но влюбленная женщина — это стихийное бедствие. Если позволить ей прибрать меня к рукам, я быстро превращусь в домашнего кота на поводке, а мне нужно строить империю. Значит, будем играть по моим правилам.
Эмоциональные качели — вот, что мне нужно. Старый как мир, но безотказный метод. Требуется быть то обжигающе нежным, то ледяным и отстраненным. Главное — не подпускать Китти слишком близко. Никаких совместных завтраков на постоянной основе, никаких личных полочек в шкафах ее квартиры и уж тем более совместного проживания. Дистанция — залог моей свободы и её преданности.
За дверью послышался легкий шум, звон посуды и аппетитное шкварчание. Китти явно встала пораньше, чтобы приготовить завтрак. И даже уточнила мое любимое меню. Осада началась!
— Кит, милый, ты скоро? — донесся её радостный, почти воркующий голос. — Я готовлю омлет с беконом, как ты любишь! Что тебе еще сделать? Может, тосты с джемом?
С утра она просто порхала от счастья. Я слышал, как она напевает что-то из репертуара Патти Пейдж. Бедняжка уже примеряет роль идеальной жены. Вот что секс животворящий делает с милфами.
Я прислонился лбом к холодному кафелю. Мысли почему-то перескочили на её вчерашние слова о Голливуде. Голубые глаза, челюсть Джона Уэйна… Смешно. Делать карьеру киноактера я не собирался. Это целая профессия, на получения которой надо отдать несколько лет жизни. Потом мысли почему-то перескочили на то, как часто голливудские сценаристы эксплуатируют образ женщины в душе. Почему они так помешаны на этом? Наверное, потому что ванная — самое уязвимое место в доме. За этой хлипкой дверью человек остается один на один со своей наготой, смывая дневную пыль и заботы. Это идеальный момент для драмы: здесь и беззащитность, и интимность, и те самые слезы, которые в потоках воды выглядят куда эффектнее. Киноделы знают толк в эксплуатации женской слабости, превращая обычное мытье в акт либо высокого эротизма, либо леденящего ужаса. Я поставил себе зарубку в памяти насчет эротических фотографий для журнала. Девушка моется, вытирается… Будущий“Плейбой” уже начал жить собственной жизнью в моей голове.
Дверь в ванную приоткрылась, и в облаке пара появилась Китти. На ней был тот самый изумрудный халат, но он едва держался на её плечах. Лицо сияло, глаза искрились нескрываемым обожанием.
— Не против, если я присоединюсь? — прошептала она, и халатик соскользнул на пол, открыв её обнаженное тело.
Она шагнула под душ, вся такая теплая, влажная, стремясь прижаться ко мне. Но я не шелохнулся. Я заставил свой взгляд стать холодным, почти оценивающим, словно я рассматривал не любовницу, а некачественный товар на прилавке. Мой взгляд медленно опустился вниз, к её паху, заросшему густыми рыжеватыми кудрями. Китти, почувствовав перемену в моем настроении, замерла. Она попыталась нежно погладить меня по животу, с целью добраться до члена. Но я резким движением убрал её руки.